Страница 7 из 11
- отец думает о Её образовании, о здоровье, о будущем финансовом положении; открывает ячейку на Её имя в одном из банков в Бостоне, депозиты; и волнения, и боль, и долгие засыпания ночью с мыслями о Её Будущем Счастье!
- Папа! - закричала Она. - ПАПА-А-А-а!!!
И только заунывный штормовой солёный ветер в ответ. И жалобный крик чаек.
Воспалёнными и красными от слёз глазами отец посмотрел на хмурое небо, будто услышал там чей-то зов...
- Простите меня-я-я! - взмолилась Она, понимая какую огромную ошибку совершила. Но обратного пути - возвращения, - пусть на такую ужасную, но, в целом, красивую и родную землю, в любимую семью, где она была желанна по-настоящему, у Неё больше нет!
Обратная дорога закрыта!
В таком отвратительном виде Она никому не будет мила: процесс разложения уже начался.
Её мышцы напряглись, сдавливаемые перегрузками при падении; лёгкие застыли в выдохе. Последнее, что Она вспомнила из прошлой жизни, так это то, что Он уже не держит Её за руку; но в то же время Он с Ней. И ещё Она успела вдохнуть океанский солёный воздух.
Что ж, Он всё-таки не обманул Её. Она поверила Ему и пошла за Ним, пожертвовав жизнью земной. Он испытал Её отвратительными и жестокими сценами, чем сделал Её умнее и мудрее! И пусть Ею накопленный опыт никогда больше не проявится в жизни земной. Те лучшие чувства и качества души человеческой, коими отныне Она наделена, пусть теперь пронесёт Она на века, рассеивая над миром пыльцу благодати, добра и красоты; осыпая незримым нектаром любви будущие души младенцев - новых и новых людей в новом-преновом мире, в той новой Жизни, в которой не будет жестокости и желания покинуть её...
Хотя Она и постарела на миллион лет, Она не жалела ни о чём.
/ты мне веришь? Тогда пойдём, не бойся/
А зачем тогда в мире доверие? Или оно просто так придумано кем-то?
"Да, верю."
И с этими словами в её голове вспыхнул и погас свет...
* * *
Труп юной девушки лежал на большом круглом камне, покачиваясь под воздействием набегающих волн. Как только окоченевшее, бледное, но всё ещё красивое тело перекатывалось набок, открывалась зияющая рана на затылке: дыра, размером с кулак, внутри которой серели расквашенные мозги. Солёная морская вода простерелизовала рану до белизны и начисто вымыла и с головы и с поверхности валуна кровь: казалось, девушка лежит без сознания: чистая, в белом мокром платье, перекатываясь по воле стихии с боку на бок. Та сторона головы, на которой отсутствовала часть черепной коробки вместе с волосами, воспринималась неестественно и даже абсурдно: тяжесть и ужасный вид раны никак не соответствовали прекрасному облику и красивому телу и лицу девушки. Пока она покоилась на спине, её божественная красота была неповторимой - спящее неземное создание; как только очередная волна окатывала камень и приподнимала, переворачивая, податливое тело, как тряпичную куклу, обнажая рану, - становилось больно и страшно от осознания, что это не спящая красавица из сказки, а мёртвая молодая леди, упавшая с обрыва. Камень, благодаря своей форме имел вогнутую поверхность и напоминал лодку, на дне которой она покоилась, как в колыбели; а выпуклые края валуна, как борта, надёжно удерживали лёгкое тело от соскальзывания в воду. Рана головы воспринималась бутафорией, гримом, сняв который девушка, казалось, вернула бы первоначальный здоровый вид. И не будь валун такой формы, она бы уже давно была смыта первой же набежавшей волной ещё в первую минуту после падения. И неизвестно какой бы тогда имел вид труп, обезображенный многократными ударами об острые камни и надъеденный крабами и рыбой. А может её и вовсе не обнаружили, если бы течением унесло в океан.
Как такового берега в этом месте не было: волны заканчивали свой путь, с оглушительным рёвом врезаясь в скалистые, отвесные стены утёса, перед этим слегка теряя свою колоссальную энергию, разбиваясь о прибрежные рифы и камни. Только со стороны океана можно было добраться до девушки, чтобы снять её со смертного одра.
Поэтому Кен Брайан, шериф округа Хэнкок, штат Мэн, распорядился задействовать морскую полицию Бар-Харбора, чтобы добраться до трупа. Те, в свою очередь, выделили трёх офицеров, катер, снаряжённый всем необходимым, дополнительную деревянную лодку и отправили людей в распоряжение Брайана.
- Дай руку, - попросил шериф молодого офицера Лепски, сделал шаг вперёд, поставил ногу на край обрыва, притопнул, проверяя твёрдость поверхности, и осторожно подал туловище вперёд, вытянул шею - заглянул в пропасть. Несколько секунд постоял, изучая прибрежную зону, и так же осторожно вернулся в прежнее безопасное положение. Платком вытер ладонь, надел шляпу и фыркнул, подозрительно всматриваясь в глаза Лепски: - Ты, часом. не болен, офицер?
Лепски опустил глаза.
- У тебя ладони мокрые, как при лихорадке? - шериф пристально посмотрел на помощника. - О-о, никак солдат плачет?
- Разрешите, я подожду вас в машине? - попросил Лепски, незаметно вытирая ладонь о брюки и пряча от пронизывающего взгляда начальника покрасневшие, блестящие глаза.
- Парни, я, кажется, наблюдаю перед собой влюблённого перца? А?
- Никак нет, сэр! - Офицер быстро смахнул слезу с правого глаза, вытянулся по стойке "смирно".
- Ты что, знал эту красавицу? - Шериф кивнул в сторону обрыва. - Никак был влюблён в неё, голубчик?
- Никак нет, сэр! Точнее... - Лепски замялся. - Я просто знал её...
- Слышишь, парень, если ты мне доставишь неприятности, связанные с Мишель Пауэлл, советую тебе лучше остаться на этом утёсе после того, как я уеду, и тщательно подумать о будущем, глядя отсюда вниз!