Страница 99 из 144
- Это точно, - подтвердил подвальный.
Пошелестел немного бумажками.
Потом повернулся, подошёл к столу и протянул Сергею пачку пятитысячных.
- На, бери что ли. Двухсот тысяч пока хватит? На выходные?
Сергей в испуге отшатнулся. Таких больших денег ему отродясь не протягивали, тем более – вот так запросто.
- Да бери, не бойся, - подбодрил его Акинфий. – Деньги честные, правильные, человеческие.
Сергей смотрел недоверчиво.
- На торговле заработал и на охранных услугах, - перешёл на язык человеков Акинфий.
- Охраняю дом от подземной нечисти, обереги продаю. Тебе оберег не нужен?
- У меня есть, - ответил Сергей, приподнимая ворот и показывая цепочку крестика.
- И то хорошо, - подтвердил подвальный. – Мне тратить некуда, на всём готовом живу. Так что бери, не стесняйся. Мир дорого стоит, за его спасение надо хорошо платить.
Этот аргумент на Сергея подействовал: деньги он взял. И стал поспешно собираться.
- Чего засуетился-то? – попытался остановить его Корнилий. – Посидел бы с нами немного, выпил бы. С человеком вот познакомиться надо…
- Знакомились уже, - ответил Сергей, вставая из-за стола.
И приложил ладонь к груди.
- Извините, мужики, которые мужики и которые волшебные. Вы и без меня человеку всё расскажете, а мне и добавить от себя нечего. Я уж лучше смотаюсь быстро до своих, на метро – туда и обратно. Тут до «Выхино» в оба конца – часа полтора. Я быстро, оглянуться не успеете. Вы поймите…
Сергей вздохнул смущённо.
- …что-то неспокойно на душе. Сердце не на месте.
Сердце не на месте у Сергея было от редкого для него вранья, более спонтанного, чем расчётливо-вынужденного: четверг вовсе не был каким-то особенным днём и семья вовсе не должна была собраться в квартире в это дневное время. Жена должна была быть на работе, а сын Пашка – в детском саду.
Сергей рассчитывал, добравшись до дома, вдохнуть полной грудью воздух родного жилища, потом оставить деньги на кухонном столе, накрыв их фаянсовым кухонным гномом, в дырявой голове которого хранился запас едкого чёрного перца, да подложить рядом записку такого вот примерно содержания: «Это аванс. Уехал в рейс, скоро вернусь. Твой Серёжа».
Хотел ещё приписать: «Целую», но потом отчего-то засмущался и решил, что, пожалуй, вот этого он писать не будет, лучше поцелует при встрече.
Но вот насчёт того, что сердце не на месте – это была чистая правда. Сердец и в самом деле было не месте: колотилось то слева в груди, то справа, а то и начинало биться в животе.
Нарастала в душе смутная, безотчётная, но ясно ощущаемая тяжёлая тревога.
Сергей двинулся к дверям…
- А знаешь, как выйти-то?
…и вопрос подвального заставил его замереть на месте.
- А войти?
«Ой, и правда!» подумал с запоздалым замешательством Сергей. «Тут же волшебное жильё, по звонку не откроют».
И тут неожиданно для всех, и даже для самого себя, из-за стола выскочил Леонтий. Впрочем, Леонтий всю свою лихую и подчас беспутную жизнь проводил в таких вот неожиданных метаниях, крутых поворотах и быстрых водоворотах (за исключением лишь периода вынужденной отсидки, где из-за ограниченности пространства метаться из стороны в сторону было весьма затруднительно), так что лично для него прыжок от стола и до порога был не такой уж и внезапный.
- Я с тобой, парень. Чую, опасно там стало, наверху. Нечего поодиночке шастать!
И гордо выпятил бороду.
Сергей подал плечами.
- Чего бояться? Никто про меня ничего не знает, так – обыкновенный человек. Мильон прохожих в Москве…
А потом махнул рукой.
- Ладно, пошли. Только тогда уж на такси поедем - тебе в метро нельзя.
- Иди уж, лоб каторжный, - благословил на подвиг Леонтия и подвальный. – Заклинания помнишь отворяющие?
- Лучше тебя! – заявил домовой и, схватив Сергея за бок, стремительно потянул его прочь.
- А чего это нас, волшебных, в метро не пускают? – с несколько обиженным видом осведомился у сотрапезников Корнилий. – Ведём себя тихо, уважительно, беспокойства не причиняем…
- Да одеваемся мы слишком шикарно, - пояснил Апофиус, утягивая кулебяку с общего блюда. – Вот людям и завидно!
В прихожей что-то резко громыхнуло, коридор осветила короткая вспышка и сквозняком затянуло в гостиную синеватый дымок.
- Слова «огнецвет-первоцвет-отворись-отопрись» надо чётче произносить! – по-командирски рыкнул Акинфий. – И не шепелявь, когда заклинания читаешь.
- Как бы хоромы твои не спалил неумеха этот, - забеспокоился Корнилий, ёрзая на стуле.
Но всё обошлось: во второй раз у Леонтия всё получилось как нельзя лучше, и по тихому скрипу двери все присутствующие догадались, что вылазка героев в мир людей – началась.
- Ну, а теперь – за знакомство, - важно произнёс подвальный, поднимая рюмку.
- И боевое братство, - с некоторым пафосом добавил Борис, поднимая и свою.
- Может, сладкого кому на заедку? – предложила Дементьевна, вылезая из-под дивана.
– Пряников медовых али взвара вишнёвого? Вишенка владимирская – чудо просто.
И радостно цокнула коготком по полу.
Рюмка выпала у Бориса из руки.
Птицелапая старушка росточком ему ниже пояса – это было чересчур даже для такого сумасшедшего дня.
«Перебрал я с обезболивающими» подумал Борис, хватаясь за край стола.