Страница 92 из 144
- Ничего, - великодушно принял седока Сергей. – Он места много не занимает. Полетели!
- Вылазь! – присоединился к требованию подвального Апофиус. – Вылазь, морда каторжная! Я те покажу, как пихаться! Я те покажу, как у моего друга на шее ездить! Я таких как ты...
Что именно древний дух делал с такими как Леонтий по прозвищу Звониха – осталось неизвестным, ибо как раз в этот момент ступа, раскочегарившись, с пронзительным свистом ухнула в черноту колодца, мгновенно в этой черноте растворившись и исчезнув.
Апофиус ещё какое-то время продолжал прыгать у края колодца, выкрикивая угрозы и проклятия и отчаянно лупцуя воздух кулаками.
- А я ведь сразу понял, что за парня вы привели, - задумчиво промолвил подвальный, глядя в темноту провала. – Хорошего парня.
- Ещё бы, - отозвался Корнилий. – Я тоже как-то сразу... поверил, что ли... привязался...
И тут же, до конца осознав смысл слов, спросил взволнованно:
- Подожди, что ты понял?
- Глаза у него те же, - туманно продолжал подвальный, глядя на исполняющего боевой танец Апофиуса. – Глаза у парня те же, что и у пращура его. Вот как бывает: через поколения, через столетия – душа проступает.
- Чья душа? – прошептал вконец заинтригованный и обескураженный Корнилий.
- Егорушки юродивого, - пояснил подвальный. – Предка его дальнего. Те же глаза, да лицом подобен. Я ведь знал Егорушку, близко знал. Можно сказать, приятельствовали даже.
Корнилий попятился в испуге и удивлении.
- От юродивого? От такого важного человека? Да нет, подожди...
Корнилий поморщил лоб в сомнении.
- Я в людских делах слабо разбираюсь, но откуда у юродивого, святого человека, и потомство?
- От хромого верблюда! – возмутился подвальный. – Святость не в том, чтобы с подвязанной мошной ходить. У Егорушки семья была, прежде чем он в юродивые подался. И дети были, как полагается. А младшего, Ваньку, я на этих вот руках носил!
И он гордо выставил здоровенные ручищи.
Апофиус, топнув напоследок по полу, развернулся и заявил гордо:
- Серёга всем ещё покажет! Я с замухрышками всякими дружбу не вожу, только с мужами достойными и...
- Картёжными шулерами, - добавил Корнилий, в задумчивости почёсывая бороду.
Ступа с бешеной скоростью неслась по подземным галереям, то облицованным мрамором, то обложенным кирпичом и диким, неотёсанным гранитом, то заросшим чёрным плющом, то украшенным сияющими при свете факелов самоцветами, то со сводами и стенами, отшлифованными до гладкости работой неведомых каменотёсов, а то и переходящим в натуральные пещерные ходы, безо всякой отделки, с остроконечными скальными выступами, выпирающими из породы валунами и свисающими со сводов охристо-коричневыми сталактитами.
Леонтий, удобно устроившись на плечах у Сергея, вопил что есть мочи, подгоняя летунью, и вертел цепью над головой, ежеминутно рискуя зацепиться ею за какой-нибудь выступ и, вылетев с пассажирского места, остаться в глубоком подземелье если не навсегда, то уж точно – очень надолго.
Дубовая летунья же, явно не нуждаясь в кучерских окриках, набрала такой ход, что у Сергея свистело в ушах и фантастические виды подземных галерей смешивались в его сознании с картинками, которые всё ясней и чётче стала транслировать корона, в одну бешеную круговерть.
А виды и впрямь становились всё более захватывающими.
В одном месте пролетели они зал, где пировали вампиры.
Кровососы, заметил ступу подвального, завопили в ужасе: «Шухер, Акинфий!» и дружно полезли под стол, прикрывая фрачные зады серебристой скатертью.
Какая-то пожилая видом и пухлая вампирша, не найдя место под столом, в отчаянии, расправив кожаные крыла, взлетела на люстру, и, вцепившись в хрустальные нити, заныла жалобно: «Не губи, родимый, на скотобойне разжились!»
Ступа так низко пролетела над столом, что серебряные кубки с густым вином попадали на пол и, тонко позвякивая, раскатились по залу, алым заливая пол.
В ином месте, в пещерной нише, скелеты играли в кости, выбрасывая кубики на плоский камень.
Один из игроков, заслышав шум полёта, задрал череп и приветственно помахал костяной рукой.
Сергей, нимало не смущаясь, помахал в ответ.
Скелет удивлённо щёлкнул челюстью.
- Акинфий, да ты помолодел!
- И друга нового завёл! – добавил от себя Леонтий, корча рожи мертвякам.
А были ещё места, где карлики в разноцветных колпаках рубили кирками скалу, делая в ней проход.
И места, где другие карлики, в коричневых кожаных колпаках и коричневых же кожаных фартуках выплавляли металл, выливая огненную массу в гранитные формы.
И были другие карлики, полуголые, в одних лишь кожаных набедренных повязках. Этот народец ползал по дну пещерных ям, выискивая в измельчённой породе драгоценные камни.
Мелькали перед потрясённым Сергеем призрачные силуэты крылатых девушек, то ли фей подземелья, то ли зачарованных принцесс, навеки запертых в недрах потусторонней Москвы.
И какие-то всадники скакали вслед за ступой, размахивая огненными мечами.
Вид их был так грозен, что даже Леонтий на время присмирел и на всякий случай спрятал цепь подмышку.
И мелькали в глубинах боковых галерей дальние огни каких-то неведомых подземных селений.
Пролетели они над пропастью, со дна которой исходило завораживающее золотистое сияние дивного сада, где на деревьях вместо плодов зрели рубины, гранаты и сапфиры.
Но вот мелькнул поворот – и ступа резко пошла вверх, врываясь в мир людей.
На несколько секунд наступила тьма.
Потом сквозь мрак проступили огни фонарей, земных фонарей – в металлической обрешётке.
Ступа приблизилась к входу в тоннель, по стенам которого густой паутиной шли кабели.
И остановилась.
- Долетели, - пояснил Леонтий, прямо с плеч выпрыгивая в тоннельный ход.