Страница 79 из 144
- А, чего? – спросил Сергей и заморгал недоумённо.
Древний дух, заглаживая вину за невежливое поведение, протянул ему бублик и вазочку с вареньем.
- А тут вот ещё творог домашний есть. А чай уж сам наливай, не стесняйся.
Подвальный по-старомосковски пил чай с блюдца и вприкуску. Сахар у него тоже был старомосковский: кусковой и головастый.
- Сахарок-то от Бродского поди? – и Корнилий подмигнул старому другу.
Тот солидно помотал головой.
- Не, Корнюша, тот чудесный сахарок кончился давно. Как не экономили, а в двадцать третьем закончился. Сами производим, в домашних мастерских. Анчутки-подмастерья стараются. Конечно, не в фабричных котлах вывариваем, всё помаленьку да по-домашнему, но ничего, на жизнь хватает. Или вот, гостей встретить.
В дальнейшем завтрак проходил в молчании, кряхтении, сопении и сосредоточенном жевании.
Сергей, приметив, что на столе помимо сладостей присутствует ещё и буженина с мочёным чесночком, налегал более на неё, ничуть не смущаясь тем, что предварительно уполовинил-таки переданную ему духом вазочку с вареньем.
В отличие от голодного человека и двух не менее голодных духов, хозяин дома ел мало, более отпивал из глубокого макового блюдца дымящийся красный чай и поглядывал поминутно на гостей из-под седых насупленный бровей, будто пытаясь разглядеть их мысли на просвет.
С разглядыванием, как видно, вышло не очень, потому как Акинфий спросил напрямик:
- Вот что, друг мой старый и друзья мои новые. Благодарю само собой за то, что пришли с новосельем поздравить. Но думаю, что не только и не столько за этим вы пришли. Тем более, что ты, Корнюша, здорово рисковал, когда из глуши своей в столицу добирался. Я ведь всё понимаю: и что дорога для тебя опасная, и что жилище земляному надолго бросать нельзя, и что волшебный народ в людские края без крайней нужды не ходит. Это только мы, подземные, подвальные, домовые да кикморные рядом живём. Ещё нечистые есть, но про них я за столом и говорить не хочу. А теперь вы мне скажите начистоту: с каким делом пришли?
- А места у меня не глухие, - невпопад ответил Корнилий. – До столицы гномов – всего один переход. И русалочье царство – рядом.
После чего замолчал, нерешительно поглядывая на Апофиуса.
Древний дух, никогда и ничем не смущающийся, решительно взял инициативу на себя.
- Помощь от тебя нужна, Акинфий.
После чего… сызнова начал прежний свой рассказ о сакморах, всё также, кстати, называя их полным именем, а не «существами на «С».
Сергей решил, что дух, как видно, перестал бояться произнесения вслух грозного имени, исходя из того, что коли решился на войну, так не бойся и врага назвать.
Рассказ он слушал с прежним интересом, заметив, что Апофиус гладко, заученно и почти слово в слово, с незначительными вариациями, будто выучил прежде наизусть с листа или с чьих-то слов, а теперь добросовестно повторяет.
Сергей и раньше в глубине души подозревал, что легенда о сакморах сложена не Апофиусом, а кем-то другим, быть может – каким-то древним учёным духом, и Апофиус выступает лишь добросовестным пересказчиком.
Теперь же он совершенно уверился в этом, приметив, что и паузы и возвышения голоса идут ровно в той же последовательности, что и при первом пересказе истории.
Удивило его другое: отсутствие удивления со стороны Корнилия.
Земляной, склонив голову, всё с тем же неослабным вниманием слушал рассказ и не выказывал ровным счётом никакого недоумения касательно его дословной и интонационной повторяемости.
Впрочем, добросовестно доведя историю до конца, Апофиус догадался присовокупить к ней услышанную от Корнилия версию о появлении загадочных незнакомцев в верховьях Яуза, известную со слов русалки, о неоднозначной репутации которой рассказчик благоразумно умолчал.
Подвальный выслушал всё молча, ни разу не перебив и не задав ни одного уточняющего вопроса.
Сергею даже показалось, что рассказ о захватчиках из иного мира Акинфия взволновал, но нисколько не удивил.
Он будто предвидел и ожидал чего-то подобного, а теперь лишь получил подтверждение своим опасениям.
Сергей решил, что Корнилий, пожалуй, прав.
Друг-подвальный явно знает что-то очень важное. И это нечто, в соединении с повествованием Апофиуса, может стать если не разгадкой происходящий событий, то уж точно – ключом к ней.
- Вот такие дела. – резюмировал Апофиус.
И слопал маковый бублик, одним движением кулака запихнув его в рот.
Подвальный кивнул.
И, подойдя к камину, крикнул в дымоход:
- Огневуха, ключи от подпола у тебя?
Алебастровая рожица прыснула и скривилась особенно уморительно.
Подвальный щёлкнул декора по носу, чтобы не зазнавался и место своё знал.
- Ты что, старый? – раздался возмущённый голос из дымохода. – Рябиновой с утра хватил?! В подполе Звониха сидит, Леонтий лихой! Три дома на Остоженке разорил, дьяволово отродье! Для того его в подпол и посадили, чтобы не выпускать. Да там и проход решёткой забран. Не дам!
- Огневуха, не перечь! – повысил голос Акинфий. – Моим добром живёшь, у меня в доме. Я вот огневому пожалуюсь, так он тебя на болото закинет – чертей пугать. Давай ключи сей же час!
- Не дам, - отрезал дымоход.
И по зелёному пламени пробежали оранжевые отсветы.
Алебастровый, замерший было от угрозы, вновь сорвался в кривляния.
- Огневуха, не доводи до греха, - пригрозил Акинфий. – Не такое сейчас дело, чтобы с тобой торговаться. Вот прочитаю заклинание, так огонёк-то и погаснет. Будешь в холодном дымоходе нрав свой показывать.
И в подтверждении своих слов затянул речитативом: «Огонь мой ясный, что землю красит, своею властью велю погас…»
- На, подавись!
Мигнувший и притихший было огонь вспыхнул снова, и в свете его Сергей с изумлением увидел, как из-под каминного свода высунулась длинная и гибкая пылающая рука – и связка ключей упала в ладонь Акинфия.