Страница 76 из 144
До Москвы добрались лишь в третьем часу ночи.
Билеты удалось купить лишь на последнюю электричку, проходившую с краткой остановкой в подмосковном городке в половине первого, а потом ещё два с четвертью часа стучавшую усталыми колёсами по гулким ночным рельсам.
В Москве обнаруживший редкую для него предусмотрительность Апофиус предложил сойти с пригородного поезда за пару станций до Казанского вокзала, дабы не привлекать внимания вокзальных стражей к боевой троице, тем более, что для мира людей парадное одеяние Корнилия выглядело несколько вычурно, а для ночного вокзала – просто вызывающе.
«Не понимаю, что в моём наряде странного и необычного» ворчал Корнилий. «Все земляные так на битву одеваются».
Но спорить не стал и покорно сошёл на «Новой».
Московская ночь была подсвечена оранжевыми фонарями и щедро раскрашена рекламными вывесками.
Воины вышли к гудевшему машинами шоссе.
Выходы закрытой до раннего утра «Авиамоторной» светились розовым и красным.
Вдали белела домами Дангауэровка.
По рельсам прогрохотал неизвестно откуда и куда бегущий одинокий трамвай. Информационное табло и салон были темны и не подсвечены, лишь кротко мигали фары, отчего выглядел трамвай потерянным и виноватым.
Корнилий растеряно озирался по сторонам.
Москва ошеломила и напугала его.
Он часто моргал и шёпотом извинялся, не понятно перед кем и за что.
Инстинкт земляного подсказывал ему, что неплохо бы сейчас закопаться хорошенько, оборудовать парочку смотровых галерей да приглядеться повнимательней к суматошному этому месту, а потом уж решить как да что, но здравый смысл подсказывал, что продолбить асфальт без инструмента решительно невозможно, а инструмента походящего под рукой нет, и едва ли люди одобрят такие вот самодеятельные раскопы у всех на виду, так что лучше уж постоять, поморгать и попереживать на виду у этого шумного и не слишком дружелюбного мира, не углубляясь в недра его.
Да и времени на обустройство галерей не было.
- Куда теперь? – спросил боевых товарищей Сергей. – Может, ко мне? Я, правда, на «Выхино» живу…
- Помню я, где ты живёшь! – заявил Апофиус.
Древний дух, в любой обстановке чувствовавший себя уверенно, стоял, уперев кулаки в бока, и насвистывал боевой марш кондотьеров.
- Доберёмся как-нибудь, - продолжал Сергей. – Кате я всё объясню, она у меня добрая, всё поймёт. Скажу, дескать, из командировки, с друзьями…
- Глупости! – отрезал Апофиус. – Мы на войне. За нами, может, уже и следят выродки какие-нибудь потусторонние. Пожалей семью, Серёжа, не привлекай к ней внимание!
- Ой! – испугался Сергей. – А я чего-то не подумал. Извиняюсь тогда, чуть не наворотил сдуру.
- Ничего, бывает, - милостиво простил его дух. – Боевой опыт – он не сразу приобретается. А как-нибудь добраться нам надо на Сретенку, и срочно. Так, Корнилий?
- Так, - подтвердил земляной, угрюмо почёсывая затылок.
Апофиус посмотрел на него насмешливо.
- Жаль, бороду тебе не догадались отрезать. Уж больно она девиц привлекает!
Девица-полуночница с банкой энергетика, и впрямь засмотревшаяся было на земляного, рассмеялась заливисто и убежала прочь.
- Бороду не трожь! – грозно заявил Корнилий и решительно запихнул волосатое украшение за полу халата.
- Тогда пошли, - логично продолжил дух. – Раз бороду не режем, то пока других дел нет, как срочно до Сретенки добраться и друга твоего найти.
Сергей посмотрел по сторонам. Потом на часы, которые он ещё на отъезде успел выставить по станционному табло.
- Метро через два с половиной часа откроется, - грустно заметил он. – Да и ни к чему нам в метро, ещё менты повяжут.
- Везде у вас стражи Клоадра понатыканы, - с сердитым сопением ответил Апофиус. – Будто мёдом для них Москва намазана!
- И на такси не получится, - продолжал грустить Сергей. – Я на билеты последнюю тысячу потратил, неприкосновенный запас. Полтораста рубликов осталось, по Москве не разъездишься. Из семейного бюджета больше ничего брать не могу, Пашке одежду надо покупать к школе.
- С бюджетом проблем не будет, - несколько туманно обнадёжил его Апофиус. – Но только попозже, когда ломбарды откроются.
- А сейчас чего? – мрачно осведомился Корнилий.
Он всё ещё был зол на приятеля за предложение (пусть даже и шуточное) отрезать бороду, главное украшение каждого уважающего себя земляного, пребывающего в зрелых летах.
- Чего? – переспросил Апофиус. – Ничего особенного: собрались и пошли. Скажи, москвич, до рассвета успеем?
- Успеем, - уверенно заявил Сергей. – По Энтузиастов и Николоямской – до Садового. Оттуда – до Бульварного. А там уж до Сретенки – рукой подать. Глядишь, за два с лишним часа и управимся.
Корнилий, придерживая драгоценную шкатулку, стал решительно подворачивать длинные полы халата, под которыми обнаружились полубрюки-полупанталоны цвета молочного шоколада.
- Корнилий, друг любезный, - вкрадчиво произнёс Апофиус, глядя на все эти манипуляции. – Опусти одёжу, не наводи срам.
- Земляные сраму не имут! – запальчиво возразил Корнилий. – А мне так идти быстрее. И чего ты всё цепляешься то к бороде, то к одежде? Когда мы в последний раз по Москве гуляли, тебя всё устраивало.
- Корнилий, у людей сейчас двадцать первый век, - пояснил древний дух. – Толерантности стало заметно меньше, чем в девятнадцатом. Уж лучше мы медленнее пойдём, но хоть в итоге окажемся на Сретенке, а не в психушке.
Корнилий с сердитым сопением опустил долу полы халата.
- Пошли уже, - пробурчал он.
И троица отправилась в путь по ночной Москве.
До Сретенки добрались в предрассветном сумраке.
Фонари всё ещё освещали Бульварное кольцо, но серые тени домов разбавил уже розовато-алый отсвет зари, переходящий местами в дневные оранжевые отсветы.