Страница 70 из 144
Кровь сочилась меньше, но боль усилилась. Хотелось отвести взгляд, но он заставлял себя смотреть вниз, на алое пятно, на струйки крови, стекавшие к паху.
Закончил со второй раной.
Снова протёр салфетками и наложил бинты.
Принял порцию глюкозы.
Принялся за плечо.
Ещё один использованный шприц упал под скамейку.
Через десять минут операция была закончена.
Счастливый и зашитый, Борис сидел на скамейке, доедая упаковка глюкозы.
Вечерний ветерок холодил торс.
Не хотелось одеваться. Хотелось вот так, полуголым, посидеть ещё хотя бы часок, впитывая прохладу горевшим от недавней боли телом.
Но прохлада могла оказаться обманчивой. Как раз через этот самый часок она могла незаметно перейти в ночной холод, добавив к ранениям ещё и простуду.
Пенициллин, конечно, своими слоновьими дозами давил микробов, но лучше было не рисковать.
Борис очень медленным и хорошо рассчитанными движениями оделся, при этом посматривая на полоски бинтов на животе – не проступит ли красное.
Не проступало.
«Шёл бы во врачи, как мама советовала» с укоризной обратился Борис сам к себе. «Очень она лечиться у тебя хотела. Так нет же – химию учить не хотелось! Вот устраивай теперь самопомощь, Айболит-недоучка».
Впрочем, лечение на этом этапе удалось. Дурнота отступила и рассосался горький комок тошноты.
Теперь надо было решать, что делать дальше.
Связываться с руководством было опасно: не известно, что за типы выследили его и на каком уровне они (или их главари) работают.
За долгие месяцы расследования он не раз получал косвенные данные о том, что у бандитов имеются покровители на самом высоком уровне.
Возможно, и на уровне его отдела. А то и – управления.
Сейчас ему мог помочь, пожалуй, только один человек.
«Это если повезёт, и он на связи».
Борис достал предусмотрительно ранее отключённый телефон.
С сомнением покрутил его в руках.
Он знал, что выход в сеть может выдать его. Можно было бы попытаться найти таксофон, но не был сил на долгие хождения по городу. И опасно было появляться в таком залатанном виде в людных местах.
Приходилось рисковать – иного выхода не было.
Слава ответил через три гудка.
- Привет, - как мог беззаботно воскликнул Борис. – Дома отдыхаешь?
- Где тебя черти носят? – почему-то шёпотом ответил Слава.
Добавил:
- Какой там – дома, в управлении до сих пор. Тут такое творится...
Борис ждал продолжения, но Слава почему-то осёкся и замолчал.
- Со мной тоже – творится, - взял на себя продолжение разговора Борис. – Выехал со свидетелем на место преступления, представляешь – под обстрел попали. Свидетель убит, я сам в дырках. Еле выкарабкался.
- В больницу обращался? – уточнил Слава.
Борису стало тревожно.
- Нет, - ответил он, в свою очередь переходя на шёпот, хотя на этой заброшенной площадке у гаражей никаких слушателей не было и в помине.
- И не вздумай! – чуть повысил голос Слава.
И неожиданно зло набросился на Бориса:
- На кой чёрт было самодеятельностью заниматься? Вытянул свидетеля с чужого дела, сам допросил, сам потащился чёрт его знает куда. Весь воз на себе тянуть хочешь?
- Славыч, ты в курсе ситуации, - запротестовал Борис. – Начальство дело тормозит, все мои запросы неделями маринуются. Надо было расследование сдвинуть срочно, а тут – такой случай...
- Сдвинул! – выдохнул Слава. – Ты так всех нас сдвинул, что половина управления до сих пор на ушах стоит. Людей со службы домой не отпускают, на твоём рабочем месте обыск идёт. Тебя, похоже, скоро в розыск объявят, если уже не объявили.
Борис качнулся, едва не свалившись с шаткой скамейки.
- Иди ты! С чего это?
- С того! – продолжал повышать голос Слава. – Сегодня было нападение на инкассаторов на Стромынке, один убит, второй ранен. Пропала крупная сумма, около ста миллионов. В нападении обвиняют тебя и того хмыря, которого ты утром из СИЗО вытребовал...
- Меня? – изумился Борис. – И Любанина? Да кто там так спятил-то?
- Кто надо, - ответил Слава. – От самого руководства ориентировка идёт. Всех деталей не знаю, но будто бы есть видеозаписи с вашим выступлением, да и свидетели нашлись, что вас обоих по фото опознали. И ту машину, на которой ты из управления уехал, нашли неподалеку от места преступления – и всю в пулевых отверстиях.
«Так уж и всю» подумал Борис.
- Кстати, - забеспокоился Слава, - а ты почему сразу «скорую» не вызвал? В больницу не пошёл?
- Потому, друг, - ответил Борис, - что не доверял руководству. Которому лекари непременно слили бы данные по всем моим боевым ранам. А куда бы меня потом руководство слило – того я не знал. Но предчувствия были нехорошие, уж больно чётко бандюки у меня по следу шли.
- Предчувствия, как говорится, не обманули, - резюмировал Слава. – В общем так, Борян, хочешь – сдавайся, хочешь – в партизаны уходи, но мне больше не звони. А пойдёшь в партизаны, так мой совет: в больницы не суйся, в общежитии не появляйся, к управлению даже близко не подходи. И ещё – избавься от этой симки, а лучше и от телефона. И думай, как дальше жить.
Борис молчал.
- Кстати, Размахин пропал, - добавил Слава. – Как привезли подопечного твоего, так он вышел погулять. Говорят, по твоей просьбе вышел. И пропал. В управлении его нет, дома не появлялся.
Борис молчал.
- Он не с тобой?
- Нет, - ответил Борис.
- И не знаешь про него ничего?
- Нет, - повторил Борис.
Теперь в молчание погрузился Слава.
- В партизаны пойду! – решительно заявил Борис.
На телефоне мигнул экран сброса вызова.
Борис встал со скамейки, тяжело пошатываясь. В одной руке он сжимал пакет с ополовиненной бутылкой воды и остатками медикаментов, в другой сжимал телефон.