Страница 56 из 144
Люди бы сказали, что их обуяла гордыня. Но то, что обуяло сакморов, было страшней любой земной гордыни.
Они вышли на берег океана и не жалели возвращаться обратно – к морям.
Они пожаловались пустоте… фактически – на её же поведение, ибо к тому моменту окончательно убедили себя в том, что общаются с загадочным разумом (быть может, сверхразумом), реализовавшим себя в пространстве вакуума (или веществе вакуума?.. у меня, честно говоря, ум за разум заходит от этих сакморских премудростей).
Собеседник очень внимательно их выслушал.
Затем задал какие-то уточняющие вопросы… подробности беседы не сохранились.
И ответил. Он сказал: «есть-преграда-упереться».
В общем, ещё после двух лет обсуждений стало понятно, что при попытке выкачать энергию из вакуума сакморы упёрлись в некую невидимую, но непреодолимую стену, охранительный барьер, который сами они назвали Законом сохранения мироздания.
Вакуум является связующим веществом мироздания. Выкачивание вакуума и перевод его в форму энергии приводит к тому, что необратимо преобразованная пустота перестаёт склеивать вещество Вселенной.
На месте пустоты не может образоваться… пустоты. То есть, по логике, пустоту вообще нельзя было бы использовать для получения энергии, но при создании Вселенной был задействован определённый инфляционный излишек вакуума, который сакморами и был успешно использован.
Пузырь Вселенной ужался насколько это возможно для нашего мира и дальнейшее выкачивание потребовало бы запредельно высоких затрат энергии с сжиганием целых галактик, и почти наверняка привело бы к непоправимым повреждениям в структуре мироздания.
Ты думаешь, сакморы опустили руки… или что там у них было к тому времени вместо рук?
Как бы не так!
Их мозги, похоже, уже к тому времени были свёрнуты набекрень.
Они спросили: «Есть ли выход?»
И пустота ответила: «Есть».
Выход был такой: Великая Трансформация. Сакморы могли бы перевести весь свой мир в состояние вне-вещества (вот только не путай с антиматерией, это совсем другая штука).
Вне-вещество – особое существование, совместимое с миром пустоты; местом, где материя полностью преобразована в бесконечную энергию вакуума.
Мир вечной жизни и безграничных возможностей.
Это высший уровень мироздания, и достойные перехода на эту ступень – станут богами.
Не знаю, в таких ли выражениях объясняла переход пустота, но сакморы её поняли именно так.
Надо ли уточнять, Серёжа… и Корнилий, здрасти, давненько не видались…
Сергей оглянулся.
Корнилий, оказывается, успел уже завершить поиски в Библиотеке Духов, вернуться, выбраться из норы, прижимая к груди листы пергамента и резную шкатулку красного дерева, присесть чуть поодаль на траву (видимо, не желая пачкать выброшенной из норы землёй щегольской, сафьяновым поясом чуть пониже пупка перетянутый халат из светло-коричневой нежной замши, в который земляной для каких-то, пока неясных, целей успел переодеться) и слушал история сакморов, время от времени осуждающе покачивая головой, но не смея при этом произнести ни звука, дабы не побеспокоить рассказчика.
Заметив внимание аудитории и лектора, земляной конфузливо прокашлялся и пробормотал: «да ты это… дальше давай… я тут того… обожду…и тебе здорово, как говорится».
И Апофиус продолжил.
Надо ли уточнять, друзья мои, что сакморы на предложенную трансформацию – согласились.
Не то, чтобы сразу и без раздумий.
Разум, хоть и свёрнутый набок, всё отговаривал их от рокового шага.
Глобальность перехода смущала даже самых смелых из них. Посыпались возражения: скептики утверждали (и вполне справедливо), что такого рода эксперименты по переходу мыслящих существ в состояние вакуума никто ранее не ставил, да и не стал бы ставить, будучи в здравом уме, да и немыслящую материю, строго говоря, никто в вакуум не переводил, ибо после уничтожения чего-то непременно возникает другое чего-то, только в иной форме, а так чтобы что-то исчезло – и ничего потом не появилось, так ведь и не было такого никогда, да и попахивает это чем-то нехорошим… преступлением против законов мироздания это попахивает.
Да и переход, похоже, будет необратимым и реши сакморы, что вакуумное существование – не для них, то уж и менять решение будет поздно.
Это как с вышки прыгнуть в воду, а в конце полёта обнаружить, что влетел в раскрашенный синей краской бетон.
Пустота, словно почувствовав сомнения, неожиданно начала давить на сакморов.
Это, кстати, для сакморов было полной неожиданностью. Разум в пустоте разглядели быстро, а вот волю, да ещё такую агрессивную и холодную – не замечали до последнего.
Сначала её натиск был слабый, едва заметный. Но едва он натолкнулся на возражения, то резко усилился и даже стал виртуозно-изощрённым.
Одна из сакморских хроник отметила, что и ответы пустоты стали на удивление связными и многословными.
На этом замечании данная хроника, одна из двухсот сорока дошедших до нас, оборвалась.
Как бы, между прочим, замечу, что по оценкам архивистов всего хроник сакморов времён перехода было не менее двенадцати тысяч.
А пустота говорила следующее.
Ограниченный эксперимент невозможен, ибо поставивший эксперимент наблюдатель, оставшийся в мире материи, никогда не получит доказательств того, что перемещаемый объект – действительно в мире вакуума, а не выскочил, скажем, в другом уголке Вселенной в преображённом виде.
Никто из отправленных в пространство вакуума не сможет выйти на связь с экспериментатором, ибо из пустоты может говорить только сама пустота, но не субъект перемещения, находящийся в ней.
И как бы не блаженствовал он в пустоте – оставшимся он ничего рассказать не сможет.
Но если вам так нужны доказательства благополучности перехода, то будут и доказательства.