Страница 45 из 144
Кузнечики были крупные, с телами, большей частью скованными из звенящей грозной бронзы.
Задние стальные лапы с хищными зубьями пилок крепились к малахитовым брюшкам.
Кузнечики водили по сторонам задорно поблёскивающими рубиновыми глазами, шевелили стальными жвалами и водили по воздуху стальными же тонкими усиками.
Из-под бронзовых покровов-надкрылий выступали кончики прозрачных, из тончайшего и прочнейшего стекла отлитых крыльев.
Величины кузнечики были такой, что встань вертикально любой из них – и оказался бы он высотою по крайней мере в полтора человеческих роста.
А некоторые оказались бы и в два раза выше человека, даже и самого рослого.
Подходить к кузнечикам было страшно.
Вели они себя очень смирно, стояли почти неподвижно, только изредка слегка шевелили усами и посвёркивали рубинами.
Они не пытались ни прыгать, ни щипать траву, ни даже передвинуться ненамного с места на место.
Но Сергей их смирению не доверял.
В гигантских насекомых он разбирался не очень хорошо, особенно в тех, что сделаны из металла, но прекрасно понимал и нисколько не сомневался в том, что удар задних лап такого кузнечика, с учётом его размеров и материала, из которого он сотворён, для человека гарантированно смертелен.
Если, конечно, под это удар попасть.
- Да смирные они! – подбодрил его Апофиус. – Объезженные! Подходи, не бойся.
Сергей робко подобрался к ближайшему скакуну, зайдя на всякий случай со стороны головы.
Кузнечик посмотрел на него с любопытством и пошевелил заскрежетавшими ротовыми щупками.
- Познакомился? – уточнил Апофиус.
И с ловкостью, неожиданной для довольно упитанного коротышки, вскочил на ближайшего к нему травяного скакуна.
Кузнечик присел на мгновение, затем легко и упруго распрямился и зашевелил передними лапками, от чего тонкий звон пошёл по поляне.
- Садись, не тяни время! – заторопил Сергея дух, оказавшийся весьма ловким наездником.
И, гордо рекомендуя транспорт волшебной страны, добавил:
- Вмиг домчат!
Сергей, набравшись смелости, зашёл сбоку и обнаружил, что на спине кузнечика закреплено бронзовое, в резных узорах седло, с сиденьем из светло-коричневой мелковорсистой замшевой кожи.
К седлу на чёрных кожаных путлищах крепились металлические кольца стремян с широкими основаниями для удобства стоп.
Судя по нежно-зеленоватой патине, и металл стремян был той же бронзой, столь полюбившейся когда-то мастеру, сотворившему этих необыкновенных верховых кузнечиков.
Окончательно убедившись в том, что кузнечик – вполне обычное средство передвижения в волшебной стране и даже снабжён необходимыми приспособлениями для удобства езды, Сергей, уперев левую ногу в лапу флегматичного стоявшего насекомого, правую ногу перенёс через седло, рукой схватился за высокую луку, и одним прыжком вскочил в седло, вмиг став заправским наездником.
Однако тут он обнаружил отсутствие необходимого приспособления для верховой езды, вполне привычного в мире людей.
- А поводья где? – уточнил Сергей, наклоняясь и растеряно осматривая кузнечикову голову.
Голова кузнечика отрицательно заходила из стороны в сторону.
- Нету! – отрапортовал Апофиус. – Да ни к чему они, наши скакуны умные. Они знают, куда лететь.
- Откуда знают-то? – упорствовал в сомнениях Сергей.
- А леший их ведает!
И Апофиус пожал плечами.
- Знают – и всё! Ты за луку держись, и ноги – в стремена. Как полетят высоко – пригибайся, чтобы ветром не сбило. Быстро научишься, это я тебе говорю.
И, сложив ладони рупором, закричал, обратясь к своему скакуну:
- К Корнилию летим! Хей-гоп!
«Вона чего!» подумал Сергей.
И захотел было сам прикрикнуть залихватски на своего травяного коня, но его металлический скакун ни в каких командах не нуждался.
Едва кузнечик Апофиуса, резко оттолкнувшись от земли, подскочил в воздух и, расправив прозрачные крылья, полетел над лесом, спиральным полукругом уходя в облачный небосвод, так и собрат его так же резво взлетел над поляной, унося Сергея на встречу с Корнилием.
В момент прыжка сердце Сергея ухнуло вниз, остановившись где-то возле желудка, на весь этот долгий миг застыв в неподвижности.
Сквозь полузакрытые веки увидел Сергей, как широкий холст с ромашками и сине-розовыми головками клевера ушёл куда-то влево и вниз, затем и вовсе пропал из виду, и синее с белым небо надвинулось ему на голову, будто огромная шляпа.
Смесь восторга и страха, воздушного вихря и свистящего ветра настолько захватила его, закрутила и опьянила, что лишь по прошествии нескольких секунд сообразил Сергей, что за луку седла он так и не ухватился, и держится в седле разве только каким-то очередным чудом или попросту глупым своим везением.
И даже ступни толком в стремена не вставил, лишь сжатыми кончиками пальцев уперевшись в них.
Но кузнечик, не смущаясь растяпистостью седока, нёс его по небу, подняв под самые облака, так что откормленные, полные дождями брюха их плыли над самой макушкой, набиравшей влаги от облачной росы.
Сердце, занявшее было своё законное место в груди, пошло теперь вверх, отчего понятно стало, что кузнечик пошёл на посадку.
Сергей глянул вниз: река плыла под ним, тёмно-торфяная, в бурных лентах порогов, в рыжих выступах отмелей, в обрамлённых осокой зеркалах заводей.
Сплошным зелёным прошло поле за рекой, шоколадной протокой мелькнула разбухшая от дождя дорога.
И вот уже близко земля, и тревожно замелькала разноцветными картинками быстро-быстро.
Сергей зажмурился и матёрым кавалерийским манером упёрся в стремена, ожидая удара.
Но кузнечик дело своё знал хорошо: в последний момент он быстро замахал крыльями, гася скорость, так что приземление прошло довольно плавно, хотя от лёгкого толчка Сергей всё-таки подался вперёд, едва не зацепив лбом усы насекомого.