Страница 43 из 144
Борис показал нолик из сложенных пальцев.
- Их нигде нет. Ни в городе, ни в деревне, ни у дальних родственников, ни у близких, ни у знакомых, и даже у незнакомых – нет. Никто их больше не видел, не слышал, не встречался, даже мельком. И все вещи, что у них ещё оставались, исчезли. В пустоте! Проверяли морги, кладбища, лесополосы, даже пустыри и мусорные полигоны. Не все, конечно, и не везде…
- Москва большая, - заметил Любанин.
- Да, - согласился Борис. – Мест в Москве много, а силёнок у нас маловато. Все не проверишь. Но…
Борис подошёл к Любанину, забрал у него вконец уже истерзанный стаканчик и вместе с опустевшей бутылкой отправил в корзину, стоявшую, оказывается, в дальнем углу за рассохшимся шкафом со стеклянными, заклеенными серой бумагой дверцами.
- Но мой опыт, а он у меня не такой уж маленький, подсказывает, что при таком размахе безобразия, а пропали десятки, хоть заявления есть не по всем, но по количеству стрёмных квартирных продаж можно примерно оценить число пропавших, их десятки, и при таком их количестве – следы должны быть обязательно. Хоть кто-то где-то должен был мелькнуть, кому-то на глаза попасться, хоть лоскуток одежды оставить, записку, звонок, вскрикнуть хоть напоследок и быть услышанным. Были случаи, и не раз были раньше, когда у алкоголиков обманом забирали квартиры, вывозили их потом в глухие деревни и убивали. Но всегда находились свидетели: видели по дороге в деревню, видели в самой деревне, видели по дороге на казнь. Мы шли по следам и добирались до места захоронения. Обнаруживали тело… дальше дело техники. Сейчас же – ничего и никого. Тишь, гладь, пустота.
Борис подошёл к Любанину и с неожиданным пафосом произнёс:
- Вы моя надежда, Викентий Демьянович! Если не последняя, так уж точно – главная на данный момент. Единственная зацепка - живой свидетель…
«Ой, мама!» в ужасе мысленно воскликнул Любанин.
И слегка попятился, упёршись лопатками в дверь.
«Чего-то я не то сказал» подумал Борис.
- Если вы мне поможете, я непременно буду ходатайствовать…
Он кивнул в сторону пустовавшего стола.
- …вся наша следственная группа отметит вашу помощь! И мы докажем, что аварию спровоцировали бандиты, а вы – случайная жертва.
- Не хочу я быть жертвой, случайной - тем более, - забормотал Любанин.
Отчего-то ему очень захотелось выпрыгнуть в окно и задать стрекача в ближайший лес, под покров деревьев, под защиту непроглядных крон.
Но кабинет следователя был на втором этаже, и за окнами темнели решётки.
Безумную мысль о побеге с сожалением пришлось отбросить.
- А я ведь с самого начала вам про бандитов рассказывал...
Голос его, то ли от волнения, то ли от холода минералки, зазвучал неожиданно низко и сипло.
- Говорили, - согласился Борис.
- А мне не поверили!
Любанин прокашлялся. Не в его положении было обиды вспоминать, да и не в его правилах это было, но сейчас, когда впервые за долгие годы Викентий Демьянович почувствовал свою сопричастность большому и безусловно полезному делу, былая и почти уже умершая в нём бесшабашная принципиальность вновь ожила, отдышалась и стала подавать голос.
- Предупредить хотел. Так и подумал, что дело нечисто. А он смеялся надо мной. Вот за этим столом сидел...
Любанин показал на запылившийся сонный монитор, на экране которого с медлительным равнодушием сменялись картинки-заставки.
- ...сидел и ржал как лошадь. Подначивал ещё: с самого начала расскажи про летунов своих, а то я, дескать, записывать не успеваю. Не записал ведь?
- Ваши показания относительно бандитов в дело не занесены, - честно признал Борис.
– И про яму в лесу ничего не сказано.
Помедлив немного, добавил:
- И про труп...
- А следователь у меня – умный парень, - заметил Любанин. – Всё как надо писал, я же протоколы подписывал, видел. Пьяный бомж Демьяныч из хулиганских побуждений выбежал на дорогу, спровоцировал аварию. На меня убытков на шесть миллионов насчитали...
- Шесть миллионов семьсот сорок тысяч, - уточнил Борис. – С копейками. Вы не трудитесь цитировать, Викентий Демьянович, я дело читал, и память у меня хорошая. В деле ничего лишнего нет, следователь и впрямь неприятностей не хочет, а хочет всё по-быстрому закрыть и в суд отправить. А я своё дело хочу закрыть, поэтому...
Борис показал большим пальцем в сторону зазывно манящего оконного прямоугольника.
- ...предлагаю вам на сегодня вместо отсидки – прогулку. В парк! Неплохая идея?
Борис подмигнул заговорщицки, хотя никакого заговора и в помине не было.
А был у Любанина всё тот же прежний испуг.
«Чего-то подобного я и ждал» подумал Любанин.
И стало ему вдруг неожиданно легко и спокойно.
Потому что ощутил он себя беззаботным трупом, для которого всё плохое уже закончилось, и вообще – всё закончилось, да возможно, если хорошенько разобраться, и не было ничего в прошедшей жизни, ничего не начиналось, никак не продолжалось, а случилась лишь пара забавных случаев, пара поводов для шутки, а теперь и случаи эти закончились, так что мёртвый покой в душе – и да будет так!
- В парк? – переспросил Любанин и в свою очередь подмигнул. – А что ж, в парк – идея хорошая. На место, так сказать, событий. Поехали!
Борис удивлённо вскинул брови.
- Быстро вы согласились, Викентий Демьянович. А ещё пять минут назад у вас пот на лбу выступал, полагаю – от очень большого волнения.
- Да вы про долг очень вовремя вспомнили, - пояснил Любанин. – Полагаю, с таким долгом меня наверняка в тюрьме гноить буду долго. Даже если машины застрахованы были, всё равно гноить будут долго, до конца. Потому что на воле я могу и за честно имя побороться, и иск какой-нибудь встречный сочинить. А сдохну я в тюрьме – властям красота. Злодей наказан, всё шито-крыто. И перед родственниками пострадавших есть чем оправдаться: был злодей, да вышел весь. Так что получайте страховки, граждане, кто на такой случай страховался. А о всём прочем забудьте. Так я хочу, гражданин следователь, ещё разок на травку полюбоваться. На свежую травку хочу посмотреть.