Страница 42 из 144
- Любанин, Викентий Демьянович, - представился Любанин, за два без малого дня отсидки приобретя повадки заправского мелкого зека.
И вежливо помялся на пороге, переступая с ноги на ногу.
- Меня Борис зовут, - как-то очень неформально и запросто представился молодой парень, сидевший почему-то не за столом, а на широком подоконнике следовательского кабинета.
По манере поведения (уверенной, но не хозяйской) и в особенности по месту расположения незнакомца не утративший наблюдательности Любанин пришёл к выводу, что Борис – парнишка, конечно, из органов, но в кабинете он – такой же гость как и сам Викентий Демьянович, только, конечно, в совсем ином правовом статусе.
Мысль эта сначала успокоила было Любанина (случайный человек, забежал за пустяковой надобностью на пару минут), а потом встревожила до крайности.
Сначала Любанин осознал, что бесфамильный пока Борис – гость не случайный и не залётный, поскольку привезли конвоиры в кабинет из изолятора – именно к нему, и хозяин кабинета (строгий и пухлощёкий следователь) не просто так покинул кабинет на время их разговора, не просто так погулять вышел, а именно по согласованию с этим вот невесть откуда взявшимся Борисом, а может даже, и по приказу Бориса.
И сидеть на подоконнике Борис может не по природной скромности, дабы стол чужой демонстративно не занимать, а чтобы показать, что беседа их неформальная, не для протокола, и к его текущему делу прямого отношения не имеющая, но всё же крайне важная, ибо если обстояло иначе, так и нет стоило бы кабинет занимать и хозяина выпроваживать.
Прокрутив в голове всю эту вереницу мыслей, Любанин вспотел невольно от нарастающего страха (появление незнакомца грозило новыми обвинениями), но при этом и отчасти порадовался тому, что после бессонной ночи в изоляторе сохранилась ясность ума и трезвость анализа.
«Повоюем ещё» неуверенно успокоил себя Любанин.
Впрочем, с кем он будет ещё воевать и за что именно – Викентий Демьянович совершенно не представлял.
- Я коллега следователя, который ведёт ваше дело - начал вносить ясность Борис.
Он спрыгнул с подоконника, подошёл к стоявшему в углу кабинета холодильнику, открыл дверцу, склонился и покопался в освещённой нише, чем-то гремя и звякая.
Любанин терпеливо ждал, не издавая ни звука.
Борис достал бутылку минеральной и глянул вопросительно на сидельца.
- Не откажетесь?
Любанин кивнул и сглотнул слюну.
В камере была вонь, жара и духота.
Будучи бомжом интеллигентным, к гнусному духу и изнуряющему плотному жару Любанин так и не привык (не было ещё практики ночёвок в теплотрассах), потому и не спал, и мучился, и исходил всю ночь тяжким потом.
Потому окрестил мысленно Бориса «ангелом», чему способствовало и наличие у незнакомца воздушной копны белых волос, делавшей его похожим на иконописного отрока.
Ангел достал с полки пластиковый стаканчик, налил зашипевшей воды – и протянул Любанину.
Сам же стал пить из бутылки, в промежутках между глотками ведя короткий вступительный рассказ:
- Умаялся ужасно, полночи на ногах… (бульк)
«А я – на табуретке» мысленно ответил Любанин.
- Дело, которое я расследую, Викентий Демьянович, любопытное. Обстоятельств в нём много, и ниточек мы нащупали достаточно. Всё я вам рассказывать не буду, ни к чему, да и вам не интересно. Но тут дело такое… Люди в Москве бесследно пропадают.
- Мне ли не знать, - вставил свои две копейки Любанин, на мгновение отрываясь от стаканчика.
- Вам ли не знать, - согласился Борис. – Но в нашем деле пропадают они по одной и той же схеме: вполне благополучный, обеспеченный человек связывается с какой-то совершенно мутной и стрёмной компанией, бригадой быстрого доения так сказать, состав которой мы пока до конца не выяснили. Потом этот человек перестаёт быть обеспеченным и благополучным, впадает в нищету, подсаживается на кредиты. Потом человек исчезает, замечу – совершенно бесследно. А его квартира оказывается в залоге у банка, который эту самую квартиру очень быстро реализует. По документам – комар носа не подточит. Отдал человек квартиру банку в обеспечение кредита, потом просрочил платеж, потом вообще перестал кредит гасить. По истечение определённого срока, в полном соответствие с договором квартира уходит банку. И бывший владелец в этот момент как правило всё ещё жив, и вроде как в курсе всех дел – и не возражает, ничего не оспаривает. А потом, как завершится переход собственности банку…
Борис выдержал достойную опытного трагика-любителя паузу.
И продолжил:
- …человек исчезает! Вот так – внезапно, среди дня или среди ночи, но исчезает. Без следа! Ни записок, ни прощальных слов, ни билетов, ни обрывков бумаги, даже личных вещей после него не остаётся – только пустая квартира с голыми стенами, полностью готовая к перепродаже. Потом в квартирке делается небольшой косметический ремонт, так и что и малейшие следы прежнего жильца исчезают – и она уходит новому владельцу. Вот так, Викентий Демьянович. Что скажете?
Любанин посмотрел по сторонам, выискивая, куда бы поставить опустевший стаканчик. Поставить было некуда. Свободные места были заняты серыми и чёрными папками-скоросшивателями, цветочными горшками в количестве трёх штук, наполовину наполненной мутной водопроводной водой пластиковой бутылкой, предназначенной для полива традесканции, юного фикуса и гардении и неведомо как сохранившейся древней печатной машинкой, запылившейся до того, что и название прочитать было невозможно.
Места для стаканчика уже не было.
Не было в пределах видимости и мусорной корзинки, куда можно было бы его поместить.
Поэтому Любанин помял затрещавший стаканчик и произнёс неуверенно:
- Так могли и в деревню уехать. Может, родственники у них…
Борис махнул рукой.
- Стандартная отмазка! Родственники, друзья, в гости позвали… А я вот проверил четыре случая – из нескольких десятков. Три мужчины, одна женщина. У них и родственники были, и жёны, и муж, и дети - у всех. Правда, у всех четверых отношения с родственниками были напряжённые. Это, по-моему, вообще общая черта у всех пропавших. Либо сами из семьи ушли, либо их попросили – на выход. Кого временно, кого – насовсем. Но эти четверо окончательно связей с родными не прерывали. Женщина, похоже, алкоголичкой успела стать, но дети её периодически навещали. И после пропажи по всем четверым пришли заявления от родственников. И я все проверил – ноль!