Страница 140 из 144
Проходя мимо Сергея, взвалил и его на другое плечо, не тратя время на развязывание ремней.
Хвала Пустоте, никто из людей не знает, что вход в убежище – всего шагах в трёхста от поляны.
Надо только скрыться под пологом деревьев, чтобы никто не проследил отход.
Но Тархес – самый сообразительный из слуг.
И дело своё знает.
- Живая! Живая я! Живая!
Юная девица помято-алкогольного вида, освобождённая Акинфием от пут и кляпа, ползала по взрыхлённой земле и, набирая полные жмени комьев, подкидывала их к небу, подставляя сияющее лицо по земляной дождь.
- Это точно, - с солидным покашливанием согласился земляной.
И добавил отечески-наставительно:
- А вот ещё одёжу поищи себе какую. А то неловко – в чём мать родила…
И махнул рукой.
- На вот!
Бросил на неё свой помятый и в паре мест проеденный огнём кафтан.
- Уж извини, лучше нету ничего.
Потому развернулся, оглядывая освобождённых.
- Мужики, ну и ты… дева хохочущая! Связанные есть ещё?
Голые выли и плакали, ползали и лежали, сидели и пытались встать, покачиваясь на онемевших ногах.
На вопрос его никто не ответил.
Только один старичок растеряно пробормотал:
- Это менты, сволочи, повязали… На Киевском вокзале! Поехали, говорят, будем у тебя, бомжары, документы проверять… А сами – в кузов. А документы у меня в прошлом месяце украли, в ночлежке.
- Понятно, - резюмировал подвальный. – Будем считать, все свободны…
И вновь стал оглядывать спасённых. И взгляд его стал тревожным.
- Все ли живы, ребяты?
- Двоих вроде нет, - откликнулся словоохотливый старичок. – В пожар, стало быть, соскользнули. Одного я знаю, Генка-бузотёр, при вокзале ошивался. А второй – незнакомец мне, толстый такой, брюхастый. И брюхо – волосатое! Сопел всё, мычать пытался…
- А парень ещё был, - напомнил подвальный с замиранием сердца.
- Был, - подтвердил старичок, растирая посиневшие от тугих пут ноги. – К железяке какой-то его привязали. Только он отдельно от нас был.
- А где теперь? – допытывался Акинфий.
- А мне почём знать! – возмутился недогадливостью собеседника старичок. – Поди, унесли его куда. Здоровяк и баба, больше некому…
Акинфий, бросив последний взгляд на спасённых, опрометью бросился к лесу.
На краю леса под вязом сидел и тихо стонал Борис.
Возле него хлопотал Корнилий, врачуя ему простреленную ногу какими-то чудесными, по уверению земляного, корешками.
- Не успел я чуть-чуть, - с сожалением произнёс Борис, похлопав по остывающему стволу винтовки. – Самую малость… Зацепил меня гад очередью. Ловок, упырь, ничего не скажешь!
- Да сиди ты тихо! – возмутился обычно такой спокойный Корнилий. – Искрутился весь, непоседа! Я вот козий корешок сейчас пожую да приложу – враз вытянет.
- И хорошо ещё, что навылет прошла, - добавил Борис. – Везёт мне на вылеты…
И мучительной гримасой изобразил улыбку.
- А Серёгу сакморы утащили, - со вздохом объявил Акинфий и присел рядом с раненным.
- Видел, - подтвердил Борис. – Можно сказать, у меня на глазах. Потому и гнусно на душе. Нет, понимаешь ли, чувства победы!
Акинфий кивнул в ответ.
Земляной, замазав рану кашицей из корешков, закрепил её жгутом из туго скрученных трав, после чего с чувством исполненного долга присел рядом с друзьями.
Сидели в молчании долго, глядя на освещённое пожаром поле битвы.
Первым не выдержал Корнилий.
- А я, крот меня укуси, первый раз в бою участвовал.
И добавил мысленно: «…и в убийстве».
- И как? – спросил Борис.
- Грустно и гнусно, - честно ответил земляной.
- Чёртовы сакморы! – возмутился Акинфий. – Не мытьём, так катанием в грязь свою втянут!
Борис с глупой надеждой оглянулся по сторонам.
- И больше никого? – спросил он подвального.
Тот вздохнул в ответ.
- Жалко, - со вздохом произнёс Борис. – Боевые ребята были. Забавные немного, но такие боевые!
И снова все погрузились в молчание.
- Где Сергея-то искать будем? – снова не снёс тишины земляной.
После долгой паузы ответил Акинфий, да так, что лучше бы не отвечал:
- Не знаю… Много чего мне известно и под землёй, и на ней, но вот где эти гады прячутся – не знаю. Вот хоть что со мной делай – не знаю!
- А семье-то что скажем? – с беспокойством в голосе спросил земляной. – Ведь им и без того… Как же теперь?
И тут подал голос Борис, произнеся неуверенно:
- Ну, это… Главное, не волновать. Скажем, в плену пока, освободим скоро…
- Э-эх! – с досадой выдохнул подвальный. – Обещали уже освободить – и вон чего вышло!
И обратился к Корнилию:
- Корнюша, забери-ка их в волшебную страну. Пусть пока в ваших краях поживут. А то сам видишь: жильё разгромлено, мужик пропал. Куда им теперь? А я пока домовых знакомых подряжу, мы им потихоньку жильё восстановим. Не сразу, конечно, не сейчас. Там теперь, поди, возле их жилья змееголовые крутятся…
- А вот кстати вспомнил, - подхватил Корнилий и показал на трупы, густо усеявшие все подступы к поляне.
И обратился к Голубеву:
- Здоров ты намолотил. Два с половиной десятка, не меньше!
Борис намёк понял.
- Да, мне тоже податься теперь некуда. Стало быть…
- К нам! – с радостной улыбкой предложил земляной. – Борька, нам как раз таких боевых недостаёт. У нас, видишь ли, драконы в последнее время расшалились…
- Драконы? – с сомнением переспросил Голубев. – Да я с ними как-то… не обучен.
- Обучишься! – твёрдо пообещал земляной. – Мы колдунам, что в Лесном замке живут, за тебя словечко замолвим. И быть тебе смотрителем парка драконов, укуси меня крот! Точно тебе говорю: мы, земляные, народ влиятельный, нас завсегда слушают. Нам и Библиотеку Духов доверили…