Страница 110 из 144
Тихо льётся вода из двух медных кранов, вмурованных в стену, сложенную из древнего красно-бордового камня.
В ванной цвета огня тихо переливается вода, отзываясь на каждое движение тихим всплеском. Горьковато-сладкий травяной пар стелется над водой, спиральными струями поднимаясь к рубиновому потолку, покрытому волнистыми наплывами смальты.
Когда подвальный, осмотрев раны Бориса, посоветовал ему немедленно принять лечебную ванну, тот отчего-то сразу представил себе госпитальный чугунный ковш с ихтиоловым кипятком, никак не ожидая в действительности увидеть перед собой древнюю купель в сказочном подземелье, наполненную лечебным раствором, настоянным, если верить Акинфию (а кому же ещё и верить в таком деле, как не ему?) на трёх сотнях разновидностей лечебных трав, собранных на заветных лугах ещё в ту пору, когда люди ещё и не думали застраивать эти луга зловонными своими городами, извергающими горы мусора и изливающими полноводные мёртвые реки всевозможных испражнений.
«Теперь уж таких трав нет».
Подвальный вздохнул и, как показалось Борису, посмотрел на него с некоторым осуждением.
«Да я что, я как все живу. А по-другому как? Мы без мусора не можем, и хорошо ещё, если мимо урны не бросают» пробормотал в ответ Борис совсем не то, что хотел сказать.
Хотел-то он сказать, что и от людей польза бывает, а не один только вред и разорение. Что люди, к примеру, иногда картины красивые создают. И романы пишут. И ещё как-то своё существование оправдывают. Вот думают ещё, мысли всякие интересные на свет рожают. И детей тоже рожают, которые иногда такое... этакое...
Тут мысли у Бориса совсем запутались, голова закружилась и он присел на каменную скамью.
Какой-то низкорослый бородатый старичок в колпаке, подозрительно похожий на гнома, принёс ему банных халат, склянку с жидким цветочным мылом и удалился, покашливая и постукивая об пол подошвами деревянных башмаков.
Борис разделся и медленно погрузился в ванну, застонав, но не от боли, а от внезапно нахлынувшего острого наслаждения.
Огонь воды не опалил, а будто облизал его тело, врачуя его и наполняя свежей, спокойной силой.
Аромат трав расслаблял и погружал в тихий сон.
Так бы и провалился он в дрёму, и не известно, сколько бы это состояние продлилось, поскольку измотанный гонками и боями организм требовал отдыха, и безотлагательно.
Он хотел спать, он просил сна.
И сон пришёл... было, но тут Борис услышал тихий, но отчётливо различимый шёпот и обрывок фразы: «...дл сих пор не вернулись».
- Что там? Что случилось? – спросил темноту Борис.
Из мрака высунулась округлая физиономия Апофиуса.
- Не вернулись, - повторил он, теперь уже громче. – Не знаем, что и думать. Тебя спасли, обрадовались, суматоху устроили – и бдительность потеряли. Да что бдительность – мозги потеряли!
- Кто не вернулся? – вялым голосом спросил Борис, всё ещё балансируя на грани сна.
Апофиус крякнул и потёр шею.
- Совсем задурила тебя эта трава! – перешёл он на привычный ему грубоватый тон общения. – Сергея до сих пор нет и этого, помилованного... Домового, в общем, тоже нет. Думали – часа полтора их не будет, а уже два с половиной прошло, если кукушка в часах не врёт. И телефона у него с собой нет, и домашний номер его мы не узнали, и домовой этот, как только теперь и выяснилось, в заклинаниях не силён и волшебным путём весточку послать не сможет. В общем, наглупили на радостях, а теперь сердце не на месте и не ведаем, что предпринять. Я-то, по счастью, знаю, где он живёт, хочу вот поехать, да проверить, как и что... А Акинфий – не пускает! Говорит, не к добру всё да ещё и ты пропадёшь. А всем вместе ехать – и все пропадём.
И Акинфий в сердцах так врезал по краю ванны, что металл басовито и обиженно загудел.
Борис распрямился так резко, что горячая волна хлынула через край ванны, заливая нетёсаные камни пола.
Перед глазами его мелькнул вдруг плывущий потолок автомобильного салона с включённым плафоном, летящие за окном огни тоннеля, чей-то резкий голос произнёс: «вот сам ему это и скажи!» и в ноздри ударил резкий бензиновый запах.
Резиновый напольный коврик стукнул по затылку... чьё-то лицо склонилось над ним, непропорционально-искривлённое, перекошенное, недоброе...
- Он в машине! – закричал Борис.
Набрал воды в ладонь и плеснул в лицо.
Картинка исчезла, рассыпавшись разбитым зеркалом.
Борис выскочил из ванны и быстро накинул халат.
- Кто в машине? Какой ещё машине? – недоумённо забормотал Апофиус и попятился.
«От травы тронулся» решил дух.
И на всякий случай стал потихоньку разминать левый кулак, заведя руку за спину.
- В машине, которая едет по тоннелю, - начал довольно бессвязно объяснять Борис, запахиваясь в халат. – Лежит, похоже, на полу, в салоне. И какие-то гады рядом с ним, черти натуральные, право слово! Я всё это видел! Сейчас!
И он показал на кисть левой руки.
- И связан, похоже. Меня по кисти что-то резануло, будто верёвка.
- Да кто это связан?! – возопил совсем запутавшийся Апофиус, который, если уж совсем честно и откровенно признаться был хоть и опытен во многих делах (что при его долголетии и многостранствии было совсем не удивительно), подчас бывал не слишком сообразителен и слишком уж простоват.
- Да тот, у кого обруч на голове! – перешёл на крик и Борис, который начал уже выходить из себя и заводиться не на шутку из-за позднего осознания допущенной и им роковой ошибки и полного незнания, что же теперь нужно делать и куда бежать.
- Корона, - поправил его Корнилий, выступая из факельного полумрака и присоединяясь к разговору.
И спокойнейшим тоном рассудил:
- Значит, во-первых, корона ясновидящих до сих пор на нём и до сих пор действует. И, если верить брюсовым записям, а мы, земляные, верим им безусловно, то корона не только передаёт картины, видимые странником, но и, при установке мысленной совместимости, может подсказать, где особое скопление бесов находится. Как она это делает и в какой форме – сказать не могу, но безусловно делает, ибо такое её действие Брюсом отмечено и записано, хоть и в самом общем виде.