Страница 22 из 80
— А почему вы решили идти к нам Студёным морем? — спросил Курицын.
— Потому что Варяжское (Балтийское) слишком многолюдно. А зачем кому-то ещё знать, что Южная Империя желает завязать отношения с Русью? Ты вот, Фёдор Васильевич, сам ведаешь посольской службой, всяко стараешься везде иметь своих послухов, которые доносят тебе о разных тайнах, поэтому такие вещи должен понимать.
От подобных откровений Курицын несколько опешил. Посол, можно сказать, одной фразой обнажил деятельность его службы и сделал это с таким видом, будто бы знает все секреты.
— Кстати, разреши дать тебе совет? — между тем продолжил адмирал.
— Что же, дай, раз хочешь.
— Вот гляди, — сказал Константин и обвёл рукой комнату, — у тебя много свитков, которые являются документами, а лежат они в некотором беспорядке. Порой, наверное, самому трудно найти нужную бумагу, правильно?
— Есть такое дело, — согласился дьяк.
— Чтобы этого не было, предлагаю тебе следующее, — и снова адмирал с видом фокусника залез в таинственную сумку, откуда достал картонную папку. — Так как делопроизводство не терпит бардака…
С этими словами Константин начал довольно подробно описывать, как происходит регистрация, накопление, систематизация и хранение документов. После чего посоветовал заказать у плотника шкаф, в котором всё это будет удобно храниться, и даже сделал карандашом чертёж такого шкафа. Карандаш тоже привлёк внимание Курицына.
— Сколько у тебя необычных вещей, дон Константин!
— Если договоримся о торговле, то и у вас появится много необычных вещей, да получше, чем в том же Новгороде, в который твой князь отправился.
— Откуда про Новгород знаешь? — насторожился дьяк.
— Фёдор Васильевич, как думаешь, почему мы отправились налаживать торговые связи не с Новгородом или Тверью, хотя купец-то нам попался именно из Твери, а в Москву?
— И почему же?
— Потому что наш император считает, что Государь в стране должен быть один, как и законы одни для всех. Иначе порядка никакого не будет. А то новгородцы верой православной торгуют, а Тверь вообще особняком держится, будто бы не на русских землях стоит, а сама по себе. А не будет Русь единой, так и вере православной не быть! С одной стороны Орда басурманская давит, с другой Литва католическая. А кроме Литвы есть ещё Дания, Норвегия и Швеция, у которых флот хороший имеется. Что им стоит со стороны Студёного моря зайти да установить по его берегам свою власть? Мы пока по Двине к Устюгу шли, приглядели пару хороших мест, где не мешало бы крепость надёжную поставить, да верфи для строительства кораблей, которые смогут и отпор дать любому супостату и торговлю вести со всем миром.
— Эвон как! — подивился дьяк словам Константина, которые всецело соответствовали чаяниям Великого князя. — А указать те места можешь?
— Охотно, — с этими словами адмирал достал карту, где были изображены Кольский полуостров, акватория Белого моря и земли по берегам рек Онега и Северная Двина.
Дьяк принялся внимательно рассматривать карту и мысленно сопоставлять с теми рисунками, которые имелись у него. По всему выходило, что у чужестранца она намного лучше.
— Вот здесь, — пальцем указал Константин в район Архангельска и Холмогор. — Кстати, мы заинтересованы в надёжной крепости не меньше вашего, если конечно договоримся о взаимовыгодной торговле.
— А в чём ваш интерес?
— Ну как же! Я ведь тебе говорил про верфи. После дальней дороги корабли нуждаются в починке, а товары в надёжных складах.
— Ну, да, ну, да, — согласно покивал головой дьяк, а потом будто что-то вспомнив, спросил. — А какая вторая цель вашего посольства?
— Так случилось, что император наш овдовел…
— Понимаю, — кивнул Курицын, — и ему нужна новая жена?
— Совершенно верно. Индийский шах предлагал ему свою сестру, но Его Величество не захотел брать в жёны басурманку. К католичкам он тоже испытывает неприязнь… А на Руси, как он слышал, у князей есть много прелестных и послушных дочек. Так что мне поручено приглядеться к красавицам…
— А много ли годков твоему императору?
— В этом году сорок лет исполнилось. Кстати, у меня с собой его портрет…
И Константин достал из сумки тубус, в котором лежал аккуратно свёрнутый ватман формата А-2. На нём находилась распечатанная фотография Черныша, окантованная сверху и снизу реечками из красного дерева. На верхней имелась прочная шёлковая тесёмка, чтобы портрет можно было вешать на стену.
И вот перед взором Курицына предстал император Южной Империи… Монарх, облачённый в бархатную, шитую золотом мантию, подбитую мехом белого леопарда, восседал на высоком троне. Его голову венчала золотая корона, выполненная в форме лаврового венка. В правой руке он держал скипетр, а в левой державу. На груди висел золотой православный крест, инкрустированный драгоценными камнями. Над троном был укреплён герб ЮАР, а за ним стояла грозная охрана. Стальные доспехи и вооружение полностью копировали вид преторианской гвардии.
— А чего у вас император безусый и безбородый? — удивился дьяк.
— Понимаешь, Фёдор Васильевич, — стал отвечать Константин, сам носивший усы, как у Тараса Бульбы, — в нашей державе считается, что бороду носят люди низшего сословия, которые не могут позволить себе брадобрея или хорошую бритву. А император перед народом должен быть с чистым лицом, аки ангел.
— Вон оно чё! — удивился Курицын и непроизвольно потрогал свою бороду.
— Портрет я тоже оставляю тебе, — продолжил адмирал. — Покажешь, кому надо. Только береги его! Вот так вот аккуратно складывай и клади в тубус.
Озвучив всё, что хотел, Константин расстался с дьяком. А на другой день в посольский приказ вызвали Никитина. Курицын долго расспрашивал Афанасия сначала о том, где он родился и кто его родители. Потом о путешествиях и как тот очутился в ЮАР. После показал ему фотографию, полученную от Константина, и поинтересовался, соответствует ли она оригиналу. Никитин заверил дьяка, что император именно так и выглядит. Даже больше того, картина несколько старит монарха, так как он удостоился чести общаться с ним лично. Убрав изображение, Фёдор Васильевич стал подробно расспрашивать, что вообще из себя представляет Южная Империя? Афанасий сказал, что может поведать только о её столице городе Звёздном, потому что больше ему нигде побывать не удалось. С этими словами Никитин достал увесистую книгу в кожаном переплёте, которая была иллюстрирована цветными картинками. В книге описывались основные виды животных, обитающие в ЮАР. Написана она была на языке Руси. Афанасий похвалился, что её напечатали по его просьбе в количестве пяти экземпляров. И этот он дарит дьяку. Подарок пришёлся любознательному Курицыну по душе, а Никитин принялся рассказывать о Звёздном. Многое дьяка удивило, особенно то, что в городе нет татей, а женщины обычно рожают не чаще одного раза в три года. Из-за чего смертность, как среди детей, так и матерей, практически отсутствует. Так же Афанасий поведал ему про карантин и о медицине в целом. Показал шрам, оставшийся после операции и два запломбированных зуба. А вот упоминание о лекарстве против оспы взбудоражило Курицына не на шутку, он сразу начал выспрашивать, а не сторговались ли русичи с дьяволом? Откуда столько знаний?
— Что-то пустое ты, Фёдор Васильевич, говоришь — пристыдил его Афанасий. — Где это видано, чтобы знания не от Господа Бога нашего шли, а от дьявола? От дьявола лишь козни да ущерб бывают.
— Хитёр враг рода человеческого, — с подозрительным прищуром стал отвечать дьяк. — Откуда можно знать наперёд его помыслы?
— Нет твоей правды, — ответил Никитин, — ибо сказано в Писании: "По плодам их узнаете их. Собирают ли с терновника виноград, или с репейника смоквы?" А теперь вспомни, как мор в наши города приходил, как целые улицы вымирали, и трупы хоронить было некому.
— На всё воля Божья! — пафосно ответил Курицын и вздел руки к небу.
— Кто разумеет делать добро и не делает, грех тому! — возразил купец и продолжил. — А под лежачий камень вода не течёт и не нужно сваливать на Господа Бога бездействие наше. У русичей медицину с малых лет изучают, и каждый ребёнок ведает, как от заразы уберечься. Кстати, а знаешь, с чего в их землях мор начался?