Страница 25 из 116
Глава 9
НА СТАЛЬНЫХ ПУТЯХ
Отошла в прошлое разведка хутора Горбатовского, которая стала для Сергеева первым боевым крещением. С приближением фронта новые заботы и дела навалились на управление внутренних дел, требуя неотложных действии. Рана Сергеева затягивалась, хотя давала о себе знать: ходил он с палкой, прихрамывая, но от госпиталя отказался и уже через неделю вернулся на службу, приступил к исполнению обязанностей.
В эту ночь они дежурили с Фалиновым на железнодорожной станции и вокзале, а ночь выдалась нелегкая, прибавила тревог и забот.
Еще с вечера прибыл эшелон эвакуированных, а о ними на станции появились и уголовники, готовые поживиться за счет несчастья других. До последнего времени чекистам и милиции было немало хлопот не только от диверсантов, но и от бандитов и мародеров, но с приближением фронта этой братии поубавилось: стоило усилиться бомбежкам и обстрелам, как урки подались в Среднюю Азию и Казахстан. Остались лишь самые отчаянные, кому «и черт не брат»…
Вокзал и станция — еще одна болевая точка города. Сергееву были хорошо известны все тяготы, какие приходилось преодолевать железнодорожникам.
Через Сталинград все шли и шли эшелоны на восток со станками и оборудованием заводов, фабрик, хлебом и углем. Все прибывали десятками тысяч эвакуированные. Угля для паровозов не хватало. На путях скопилось огромное количество людей и грузов, что само по себе могло обернуться непоправимой бедой.
Ремонтные бригады переводили паровозы с твердого топлива на жидкое, работали круглосуточно, в три смены, восстанавливали пути после бомбежки, чинили подвижной состав. И хотя сейчас гигантское скопление поездов на станции, забитой эшелонами, понемногу рассасывалось, людей становилось ее меньше, и дежурства здесь по-прежнему были самыми трудными.
Делами дороги занимался сам первый секретарь обкома Чуянов. Порядок и охрану обеспечивала большая группа чекистов и сотрудников управления НКВД, в их числе старший оперуполномоченный Сергеев. Кроме охраны грузов и поддержания порядка на станции доставляли продукты эвакуированным, вылавливали вражеских лазутчиков, уголовников, привлекая для этой работы бойцов истребительных батальонов.
Перед армейским формированием — 10-й дивизией НКВД — стояла невыносимо трудная задача — задержать немецкие войска, не пускать их к городу, пока не закрепятся на новых рубежах отступающие под ударами врага части Красной Армии.
Впечатления сегодняшней ночи не давали покоя Сергееву. Люди, как в первые дни войны, ехали в чем выскочили из домов. Мало кто успел прихватить кое-какие вещи, а если взяли что — не всегда самое необходимое… Пришлось повозиться ему с больными стариками, оставшимися без родных и близких, с ребятней детсада, прибывшего в полном составе. Потом привезли двух раненых мальчуганов, которых отправил с оперативной машиной в ближайший госпиталь.
Сергеев был на перроне, когда где-то на дальних путях станции раздались винтовочные и пистолетные выстрелы.
Вместе с двумя дежурившими по вокзалу оперативниками он бросился в лабиринт эшелонов, стоявших и двигавшихся на рельсах, сходившихся и расходившихся у стрелок и убегавших в ночную тьму.
Где запрыгивая на тормозные площадки, а где пролезая под вагонами, обдирая руки о шлак и щебенку балласта путей, наконец выскочили к какому-то щербатому и дырявому забору, возле которого громоздились сложенные в штабель старые шпалы.
Снова метрах в пятидесяти впереди грохнул винтовочный выстрел. Сергеев крикнул во всю силу легких:
— Прекратить огонь! Милиция!..
Наступила мгновенная тишина, затем послышался молодой напряженный голос:
— Один человек ко мне, остальные на месте!
«Какой-то хорошо проинструктированный часовой, — подумал Сергеев. — Отвечает по уставу караульной службы: „Разводящий, ко мне, остальные на месте!“».
— Я старший лейтенант милиции Сергеев, — крикнул он. — Отзовитесь, где вы?
— Идите вдоль эшелона с металлоломом!
За спиной коротко рявкнул паровозный гудок, заставив вздрогнуть и оглянуться. Машинист включил прожектор, грубо нарушив этим приказ о светомаскировке.
С подножек паровоза и тендера соскочили несколько человек, бросились по направлению к щербатому забору.
Отвернувшись от слепящего света, Сергеев увидел на фоне этого забора у штабеля старых шпал тающий, как на негативе, зеленоватый на красном фоне силуэт кряжистого, сутулого человека с револьвером в руке. Сергеев даже лицо его рассмотрел, грубое, с низким лбом и тяжелой челюстью, запомнил вислые плечи, крупные кисти рук… Где-то он его видел?..
Спрыгнувшие с паровоза вооруженные железнодорожники уже настигали неизвестного, но тот почему-то медлил, хладнокровно выжидая, когда преследователи подбегут ближе. Решив, что пора уходить настала, неторопливо шагнул в дыру в заборе, и тут же, на то место, где он только что стоял, с грохотом обрушился штабель шпал.
Послышались восклицания, громкая ругань. Подбежав ближе, Сергеев и сопровождавшие его оперативники увидели, что вооруженного бандита преследовали, видимо, деповские рабочие из группы самозащиты: лица и руки черные от металла и масла, замасленные комбинезоны и спецовки. Усатый деповец, видимо старший группы, оказавшись к Сергееву ближе других, пояснил:
— Мы этого гада не первый раз на путях видим. Все крутится неподалеку от этого забора. Думаем, с чего бы это? Оказывается, шпалы у него тут пристроены, чтоб, если кто погонится, как в мышеловке прихлопнуть…
— Счастье, что никого не придавило…
— Когда один появляется, когда с напарником… Эшелоны проверяют…
— Стреляли-то вы или часовой? — спросил Сергеев. — Если вы, почему не попали?
— Часовой стрелял, в воздух. А мы хотели этого бандюгу живьем захватить… Что только ему среди железяк приглянулось?
— Значит, знал, за чем шел, — ответил Сергеев, хотя и ему было непонятно, что могло привлечь грабителя в этих грудах ржавого железа? Любую махину — блоки тракторных двигателей, колеса вагонов, коленчатые валы или гребные винты чуть ли не от океанских пароходов — без подъемного крана от платформы не оторвешь.
Однако наличие охраны именно в этом эшелоне наводило на мысль: «Есть тут что охранять». Унюхали это и бандиты, решившись на вооруженное нападение со стрельбой из нагана и таким эффектным отступлением под аккомпанемент обрушившихся у дыры в заборе шпал.
— Товарищ старший лейтенант Сергеев! Где вы? — послышался прежний встревоженный голос.
— Здесь! Иду к вам!..
— Ну мы тогда поедем, без нас разберетесь, — сказал старший деповец, справедливо считая, что, раз уж милиция на месте, группе самозащиты можно вернуться к своей работе.
Ухватившись за поручни, он вслед за своими товарищами поднялся на стремянку паровоза. Огромная тяжелая машина, коротко рявкнув, задышала паром и со сдержанным гулом покатила по рельсам в темноту ночи.
А у Сергеева никак не шел из головы выхваченный прожектором силуэт налетчика на фоне дырявого забора: согнутая, сутулая фигура с наганом в руке. По внешнему виду — типичный «медвежатник», только «сейф» избрал себе размером с товарный вагон. Уходил от погони расчетливо, хладнокровно, норовя задавить шпалами преследователей. Значит, не первый раз выходит на «охоту» — операции у него и планируются, и тщательно продумываются…
Ориентируясь на голос часового, Сергеев шел в узком коридоре между составами, пути здесь изгибались дугой, и он не сразу увидел теплушку с тормозной площадкой, возле которой рассмотрел в сумраке ночи одинокую фигуру красноармейца с карабином наперевес. Услышав шаги, часовой снова крикнул:
— Стой, кто идет?!
— Да я, я… Сказал же тебе, старший лейтенант Сергеев с оперативной группой.
— Пароль?!
— Пароль я не знаю. Какой пароль?..
— Стоять! — крикнул часовой.
Гулко, как в трубе, между составами грохнул выстрел. Пуля, зацепив какую-то железку на крыше соседнего пульмана, с зловещим пением рикошетом ушла в ночное небо.