Страница 32 из 149
— Эй, это уже перебор, Марийка, — неуверенно протянул Генрих Брэнд, оглядываясь по сторонам.
— Да ладно тебе, мы ведь решили приучить эту мелкую дрянь, — отмахнулась Камелия. Ее глаза горели неподдельным восторгом, в то время как я уже была готова разреветься.
— Убрала руки от нее, или я тебе их оторву, — раздался вкрадчивый тихий голос, в котором я едва узнала Розье. Но размышлять было некогда, тело среагировало быстрее, чем я что-то ещё успела подумать. Я кинулась за палочкой и, схватив ее, быстро поднялась на ноги.
— Ступефай! — послала я заклинание в ближайшую фигуру, ей оказалась Камелия, изумлённо замершая при появлении Геллерта.
— Петрификус Тоталус! — почти одновременно со мной выкрикнул Геллерт, обездвиживая Марийку, которая просто рухнула на пол с грохотом.
Генрих испуганно завизжал, выхватывая свою палочку и взмахивая ей. Из палочки появился красный луч, который полетел в книжный шкаф, а сама палочка вылетела из рук этого недотёпы.
Я непроизвольно шагнула назад к своему столу.
— Экспеллиармус! — это был Долохов и моя палочка вылетела у меня из рук. Развернувшись, я кинулась за второй палочкой.
— Эверте Статум! — Долохов, явно не ожидавший от меня ещё какой-либо угрозы, отлетел к стене. Похоже, я немного перестаралась.
Геллерт обезоружил остальных, перехватывая их палочки воздухе.
— ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! — взревел Альберт Хоч, профессор, преподающий у нас чары. За ним в библиотеку забежала его жена Дороти и директор. Я и забыла, что у него кабинет рядом.
Каркаров попытался обезоружить нас, но Геллерт использовал Протего.
Наступила тишина, в которой тихий стон Долохова, показался оглушительным.
Профессор Хоч кинулся к Долохову, а его жена — к камину, через который позвала нашу школьную медсестру.
— Что происходит?! — окинув внимательным взглядом всех, рявкнул Каркаров.
Я не могла вымолвить ни слова, находясь в каком-то ступоре. Два шкафа были сломаны, книги валялись по всему полу. Трое были оглушены, остальным повезло чуть больше — у них только забрали палочки и они отделались легким испугом.
— Мы сидели с Венерой читали, потом я отлучился на минуту, но, когда вернулся, то эти молодые люди издевались над ней. Госпожа, — скривившись, Геллерт бросил взгляд, полный ненависти на Марийку, — Нацева держала ее за волосы, поставив на колени, а после ударила по лицу. Я вежливо попросил их отпустить ее, но они достали палочки. Пришлось их обезоружить и некоторых обездвижить.
— Кто напал первым? — прищурившись, спросил директор.
— Я, обезоруживая Геновски и Нацеву, — соврал Геллерт, не моргнув и глазом. — Венера выхватила свою палочку, но Долохов ее обезоружил, а когда отвернулся, то она смогла поднять палочку и оглушила его.
— И что же вы пытались сделать с Госпожой Слизерин? — спросил Каркаров у Генриха Брэнда.
— Я, мы п-просто хотели по-поговорить, — заикаясь, начал говорить этот жирдяй.
— Правду, Господин Брэнд. Не советую мне врать, в противном случае, вам не поможет авторитет отца, — противно улыбнувшись, показывая жёлтые зубы, сказал Каркаров.
Руки, которыми Генрих цеплялся за полы форменного свитера, затряслись. А на губе под носом появились капельки пота.
— Камелия хотела наказать ее. Она считает, что Венера лгунья и просто воспользовалась ошибкой Камня, что она не может быть наследницей Слизерина, но Марийка увлеклась, а Долохов пристал к книге, которую она читала. Потом появился Розье и начали кидаться заклинаниями. Клянусь, я не хотел вредить, начали все Геновски и Нацева.
— Всем назначаются взыскания. Розье и Слизерин, приведите библиотеку в порядок и можете быть свободны, если, — делая паузу, произнес Каркаров, — если вы, Венера, предоставите свою палочку, и я там найду только одно заклинание, как и рассказал Господин Розье.
— Конечно, — сказала я и протянула палочку, которую я использовала в школе.
— Приори Инкантатем, — произнес директор. И, найдя там только Эверте Статум, и заклинания, которыми мы пользовались на последнем уроке чар, вернул палочку.
— На вас библиотека, — поджав губы, произнес Каркаров. — Остальные отправляются на неделю отработки с профессором Илеевым. Будете помогать готовить ингредиенты для зелий с завтрашнего дня. Свободны.
Всех пострадавших быстро доставили в больничное крыло, а я все это время стояла неподвижно. Было обидно, стыдно и страшно. Если бы не Геллерт… Нет, пожалуй я не хочу об этом думать.
Кстати о Геллерте. Он тоже стоял, нахмурившись, и наблюдал за мной. Глаза внимательно скользили по левой щеке, которая все ещё продолжала гореть, по взлохмаченным волосам, по порванным колготкам. А потом он медленно подошёл ко мне, будто боясь спугнуть.
— Эй, расслабься, истерики и посттравматического шока не будет, — сказала я и попыталась улыбнуться, но ничего не вышло, губы затряслись, а из глаз брызнули слезы. В мгновение ока парень подошёл ко мне и крепко прижал к себе, позволяя залить слезами его мягкую рубашку. Истерика и не думала проходить, а Геллерт продолжал крепко меня обнимать и утешающе гладить по волосам и спине. А где-то на краю сознания промелькнула мысль, что я увидела ещё одну сторону моего друга, которую мало кто видел. Не было никаких шуточек, нахальных усмешек, просто парень, успокаивающий свою подругу и несущий всякую ободряющую ерунду.
Медленно всхлипы стихали и, шмыгнув пару раз носом, я отстранилась. Далеко отойти мне не дали, поймав за подбородок.
— Ты как? — спросил парень, кончиками пальцев другой руки проведя по ушибленной щеке.
— Бывало и лучше, — тихо произнесла я, заворожено наблюдая. Казалось, что льдисто-голубые глаза стали теплее и смотрели с каким-то детским восторгом на меня. Я смутилась, очень сильно смутилась. Похоже, я недооценивала обаяние этого пройдохи.
— Зачем тебе вторая палочка? — не меняя позы, спросил Розье.
— Ту, которой я колдовала, купила летом для школы, а вторая — моя первая палочка. Я решила, что неплохо было бы иметь запасную, — с трудом произнесла я, похоже, мое сердце сейчас выскочит из груди. — Зачем ты соврал?
Я мягко отстранилась от парня и принялась искать свою книгу, чтобы хоть как-то отвлечься от этой совершенно странной и иррациональной ситуации. Геллерт же вел себя так, словно не он несколько минут назад меня крепко обнимал, а потом рассматривал. Щеки вспыхнули, а кожа на лице до сих пор чувствовала его пальцы. Найдя книгу, я подняла ее и стала осматривать на наличие повреждений. Слава Мерлину, она была целая!
— Что это? — резко поменявшись в лице, спросил Розье и выхватил у меня книгу. Да вы все издеваетесь что ли?
— Эй, полегче. Это очень старая книга! Мне её дала миссис Малфой, когда мы с Ирмой обратились к ней за помощью в поиске информации.
— Я знаю это книгу! Ты понимаешь, что в ней написано? Можешь её прочесть? — спросил Геллерт, хватая меня за плечи и встряхивая.
— Да ты рехнулся, что ли? Что вообще, во имя Мерлина, ты несёшь? Конечно, я могу прочесть книгу! Я научилась читать, когда мне было четыре! Сочувствую, если ты не овладел этим полезным умением! — я уже начинала злиться. Что за странная реакция? Что за странный день вообще сегодня?
— Моргана, — тихо произнес Геллерт. — Я знаю, что это за книга, потому что открывал ее. Но каждый, кто пытается прочесть это, получает, в лучшем случае, сильную мигрень, а в худшем — безумие. Есть предположение, что книга была написана на парселтанге и принадлежала Слизерину. Министерство в свое время уничтожало похожие артефакты.
— Ой, всего лишь. А я то думала, что на ней тридцать три проклятия и я умру страшной смертью, — фыркнув, произнесла, сбрасывая руки парня. — Да, я умею говорить со змеями. И что? Ты теперь тоже запишешь меня в список темных и ужасных личностей?