Страница 9 из 14
Таннер зашла за прилавок и достала швабру.
– Ну, девочки, баловства я у себя в магазине не потерплю! Кто-то должен прибрать этот беспорядок.
Грейс кивнула, как будто это было более чем разумно.
– Кара, ты знаешь, мне так трудно наклоняться, но если ты подашь мне швабру, я…
– Вот ещё вздор! – воскликнула миссис Джеймс, тыча костлявым пальцем в сторону Кары. – Ведьмина дочка всё это натворила, её и наказать следует!
– Вот-вот! – воскликнул Вильям и закивал так яростно, что Кара подумала, как бы у него зубы изо рта не вывалились. Он приобнял Грейс за талию. – Ты тут ни соринки не подымешь, лапушка моя! Идем-ка, мы проводим тебя домой.
Таннер ткнула ручку швабры в руки Каре.
– Ты ничего не забыла? – спросила она.
– И точно! – воскликнула миссис Джеймс, и Кара с шокирующей отчётливостью вспомнила, как колыхалось лицо старухи в свете факелов тогда, в ночь казни её матери. – Ты головой не ослабела, а, девка?
– Серенькую! – напомнила Таннер.
Кара медленно, как во сне, выковыряла монетку из складок школьного платья. В последний раз посмотрела на неё – «Просто бесполезная семечка, из неё ничего даже не вырастет!» – и уронила монетку в подставленную ладонь Грейс.
– Я просто хотела, чтобы ты знала, – сказала Грейс, сомкнув свои крохотные пальчики на добыче, – что я тебя прощаю!
И она сухо чмокнула Кару в щёку. Губы у неё были холодные.
4
Некогда земли Вестфоллов были цветущим раем: сплошные яблоневые сады, кукурузные поля и зелёное пастбище с колышущимися травами. Кара не раз пыталась мысленно восстановить ферму такой, какой она была когда-то, но в памяти всплывали лишь обрывки. Папа, загорелый дочерна, работающий в поле и останавливающийся, чтобы помахать ей рукой, или закатывающий тыкву на гору, ведущую к дому. Мама, которая направляет крохотные ручонки Кары, уча сажать семена. Запах земли от мамы, как будто она сама проросла из пашни.
Как давно всё это было!
Теперь, идя по их земле, Кара напоминала себе о том, что следует быть благодарной хотя бы за эти обрывки воспоминаний о счастливых днях – у Таффа-то и этого нет. Он знал только засохшие деревья, валящиеся от любого сильного ветра, бурые стебли с затвердевшими в камень початками. После смерти матери их земля превратилась в убогое, голое место. Деревенские, разумеется, говорили, будто эта земля проклята, но Кара знала, что дело не в этом. Любая ферма придёт в упадок, если нет работников, которые бы за ней ухаживали, и если хозяин больше спит, чем трудится.
– А нас сегодня к Озеру Осознания водили! – сказал Тафф.
Кара попыталась скрыть изумление. «Неужели он уже такой большой?» – подумала она.
– Ну и как, видел ты в воде образ Тимофа Клэна? – спросила она.
Тафф вскинул руки.
– Да там же ничего нет! Оно даже не красивое, ничего особенного. Лужа как лужа!
– И что вам потом учительница сказала?
– Сказала, идите домой и подумайте над тем, что вы сегодня видели. Только я не знаю, что мне-то делать, ведь я так ничего и не видел!
Кара улыбнулась, вспомнив, как растеряна была она сама в его годы, вспомнив сокрушительное разочарование, когда она увидела в воде своё собственное лицо вместо Тимофа Клэна. Прошло много лет, прежде чем Кара осознала смысл урока. Если чураться магии и жить по правилам, предписанным «Путём», все они станут такими, как сам Тимоф Клэн. Он может указать им путь, которым идти, но он не явится в воде, чтобы направлять их, и не станет прислушиваться к их молитвам, как один из ложных богов Мира.
Это всё магия.
Каре ужасно хотелось подтолкнуть Таффа к этому выводу – но нет, до этого братишке придётся дойти своим умом.
– А Аннабет клянётся, что прямо так его самого и видела, с серпом и с молотом!
– Это враньё, – сказала Кара, – и её счастье, если серые плащи этого не услышат. Тимоф Клэн умер больше тысячи лет назад.
Мрачные то были времена: Мир тогда кишел всяческими ведьмами и прочими гнусными тварями. Тимоф Клэн всех спас: он возглавил Серое Воинство и прошёл по земле, пока не истребил всех ведьм до единой. После того, как он пал от рук Великого Предателя, хроники и наставления Клэна были записаны в «Пути». И так родилось Лоно, и вот уже на протяжении веков они несли стражу, остерегаясь возвращения магии, в то время как весь прочий Мир двинулся дальше и всё забыл.
– Я есть хочу! – сказал Тафф.
– А что бы ты выбрал на ужин?
Это заставило Таффа чуть заметно улыбнуться.
– Если можно, большой-пребольшой кусок жареной говядины с картофельным пюре. И с мясным соусом. И кусок пирога с вороникой.
– Может, ещё и горячего шоколаду?
Тафф кивнул.
– И взбитых сливок побольше!
– Отличный выбор! – сказала Кара. – Сейчас возьмусь готовить. Только знаешь… говядина у нас была, но мне пришлось угостить ею странствующего принца. Ну, а поскольку это принц… разумеется, без соуса было не обойтись.
– Ну да, это понятно, – кивнул Тафф.
– И пирог с вороникой я только что испекла, да вот беда: кто-то украл его прямо с подоконника, не иначе как стайка фей! Ты же знаешь, какие они. А горячий шоколад…
– Шоколад ты весь споила дракону, – сказал Тафф. – Со сломанным крылышком.
Кара хлопнула себя по лбу, как будто только что вспомнила.
– И то верно! Бедный дракоша… Но у меня есть и хорошая новость. Зато у нас есть… картошка!
– Да ну?! – ахнул Тафф, изображая восторг.
– Давай сварим её, этим и поужинаем?
– Давай, Кара! Это куда лучше, чем тот дурацкий ужин!
Обычно Кара обожала разыгрывать с Таффом такие сценки. Это было нечто вроде тайного языка, который у них был общий с мамой: мама в своё время рассказывала Каре немало запретных историй про троллей и оборотней, про злых королей и прекрасных королев. Однако сегодня шутить насчёт ужина было особенно грустно. Ведь если бы Джейкоб Лэмб расплатился с Карой, как обещал, они бы и в самом деле могли позволить себе роскошный ужин вроде того, который выдумал Тафф!
– Что-то калитка плохо закрывается, – заметил Тафф. – Надо посмотреть, не сумею ли я её починить.
Кара даже не сомневалась, что сумеет: у Таффа был особый дар к таким вещам, и в свои семь лет он сделался уже намного рукастее, чем когда-либо был их папа. Она проводила взглядом Таффа, когда тот пустился вприпрыжку через потрескавшуюся, бесплодную пустошь, когда-то бывшую пшеничным полем, обратила внимание, как хлопают подошвы его башмаков, и мысленно сделала заметку снова их подшить нынче же вечером.
Её взгляд миновал дальнюю границу их умирающих земель и устремился к Чащобе.
До Чащобы, с её деревьями, по сравнению с которыми высочайшие ели и платаны Де-Норана выглядели как детские игрушки, было не более часа ходьбы. Об этом запретном месте слухи ходили самые разнообразные. «Древние деревья вырезают на тебе свои имена, пока спишь». «Из земли вырастают почти люди». «Кипящие реки вываривают из души всё доброе, что в ней есть». Нет, Кара, конечно, не верила всем слухам подряд, однако же она была уверена, что Сордус, владыка Чащобы, отнюдь не сказка.
«О да! – говаривала ей мама. – Лесной Демон так же реален, как мы с тобой, хотя, по счастью, преодолеть границ своих владений он не в силах. И всё-таки берегись! Нипочём не ходи дальше Опушки. Хотя для большинства людей Чащоба закрыта, боюсь, что для тебя он может сделать особое исключение».
Внезапно налетел порыв ветра. Ветви закачались на ветру, листья зашумели наперебой, будто водопад, и Кара услышала что-то ещё, ещё какой-то звук, который она точно узнала…
– Нет! – воскликнула Кара, отступая назад. – Нет! Это всего лишь ветер.
Девочка зашагала быстрее, стараясь не думать об этом. Конечно, у неё просто разыгралось воображение.
На миг ей почудилось, будто деревья шепчут её имя.