Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 91 из 95

 — Ты говоришь о дверниках? — старейшина, у которого на груди светилась эмблема Энобуса, прямо подпрыгнул со стула.

 — Вы хотите уничтожить последнюю надежду.

Это Эрвин обо мне?

 — Никто не хочет…, — начал Тирольд.

 — Хочет! — рявкнул Эрвин, перекрывая вопли старейшин, — у вас руки дрожат от нетерпения. Посмотрите на себя, лучшие люди Верховии!

По неведомому сигналу трое гвардейцев кинулись в нашу сторону, я безмятежно смотрела, как они приближаются.

 — Прекратить истерику! — заорал Тирольд через усилитель, и на потолке зазвенела металлическими пластинками люстра, а я закрыла уши ладонями.

Охранники, остановленные воплем председателя, замерли в двух шагах от нас, постояли немного и покинули площадку несостоявшегося боя. Гомон в зале стих. Молчание старейшин показалось тонким ледком, прикрывшим бурлившую злость избранников народа.

 — Твои обвинения, Вышнев, беспочвенны. Никто не причинит вреда девушке, — произнёс председатель.

Если хотел успокоить меня, я не повелась, тем не менее, покровительственно улыбнулась ему.

 — Пусть Совет Старейшин даст слово, что Соню Снегирёву не заставят идти на Великую Вершину против её воли, — закричал Эрвин, — и пусть Совет письменно подтвердит своё решение.

Заявление Эрвина пробрала старейшин, кажется, до самых печёнок. Оно сорвало крышу у большинства присутствующих, так они поднялись. Возмущения не утихали несколько минут. Всё это время председатель внимательно следил за нервными членами и что-то записывал у себя на столе. Своими манипуляциями он оказал гипнотическое действие на старейшин, и они затихли сами собой.

 — Мы выслушали вас, но решение не принимается мгновенно, — обратился к нам председатель, — вы открыли тайну Великой Вершины, за это вам благодарность и почёт. А Соню Снегирёву надо опекать и беречь как зеницу ока.

Б-р-р. Не надо мне таких милостей: беречь и опекать. У меня единственное желание жить свободно и делать, что хочу.

 — А теперь второй вопрос. Виноват ли наш горячий защитник в гибели Иоланы Радич. Мы должны вынести заключительный вердикт покорителю Вершины — Эрвину Вышневу.

И хоть пелена веселья застилала мой разум, я поняла, как ловко Совет «справедливых» обвел нас вокруг пальца. Сделают Вышнева виноватым, и мы сразу станем более сговорчивыми.

 — Я знаю вашу версию гибели Иоланы Радич, — сказал председатель Эрвину и перевёл свой проницательный взгляд на меня.

Бу! Не надо так заманчиво смотреть.

— Мы выслушаем других свидетелей, — добавил Тирольд, и я чуть не растаяла от его шоколадного баритона. Вызывается Андрон Радич.

Со мной, действительно, было не всё в порядке. Я поднесла к лицу платок, чтобы скрыть улыбку. Приятный аромат, идущий от платка вызвал неконтролируемый приступ блаженства.

Стоп!

Что это за платок с таким очаровательным запахом, который я все время тереблю? Откуда он в моих руках? Из кармана, конечно. Незаметно ещё раз поднесла платочек к носу.

Щипок Эрвина привел меня в чувство.

Ай! Платок выпал из рук, но я не подняла его, а отбросила ногой в сторону. Очарование от облика председателя и всей большой компании главных задниц Верховии начало затухать.

Интуитивно потрясла рукой в повязке и почувствовала, как мои камешки сместились и покатились по руке. Повязка ослабла настолько, что они скатились в ладонь. Я переложила Мию в левую руку и поднесла камни к сердцу. Моя голова непроизвольно опустилась, я поплыла в пространстве, впитывая тепло чёрных камней. Их магия обволакивала меня, вливалась в каждую клеточку прозрачным целительным потоком. Но вместе с внутренним теплом я ощутила темноту, которая наползала, тянулась ко мне.

— Эрвин, — прошептала я, повернувшись к нему, — опасность.

 — Где Андрон Радич, мы ждём, — нетерпеливым голосом повторил председатель.

В ту же минуту в зале стемнело, чёрная клякса закрыла прозрачный купол, и он обрушился. От рёва дракона и крика людей заложило уши, в вихре пластика и металлических осколков от люстры на головы старейшин спланировал тёмно-синий дракон, на спине которого возвышался Андрон Радич.

 Шипение и яркая вспышка огня ударила мне в глаза, я инстинктивно упала, Эрвин тоже. Пламя пронеслось над нашими головами, сзади вспыхнули деревянные панели.

Дракон планировал над головами людей, наездник послал его вперёд, и морда дракона оказалась почти рядом с нами.

— Живучий, — произнес Андрон Радич голосом палача, глядя на Эрвина. Меня затрясло от предчувствия. В его взгляде я прочитала смертный приговор.

 — Не стрелять! — раздался крик Тирольда, — дракон повернул голову к нему, с разных концов зала прогремели выстрелы, у кого-то не выдержали нервы.

И начался ад. Теперь я узнала, как действует выстрелы на дракона. Его чешуя вздыбилась каждой чешуйкой, дракон заревел, как иерихонская труба и начал крушить лапами, крыльями, хвостом, телом всё подряд. По залу неслись крики ужаса, негде было укрыться от обезумевшего дракона. Мы поползли к двери, но там уже бушевал огонь.

Дракон и его хозяин сошли с ума. Дракон рычал, плевался огнем, рвал зубами человеческую плоть. Только Андрону Радичу было мало старейшин, ему нужен Эрвин.

Наездник направил дракона в нашу сторону. У нас нет времени и места для манёвра. Я бросаю Эрвину свои камни, он смотрит на меня, в глазах ужас, я понимаю, что он увидел, резко отталкиваю его от себя.

Прочь!

Струя огня летит на нас, и в этот момент я обращаюсь.

Алой драконице не страшен огонь, она сама огонь и пламя. Я закрываю собой Эрвина и забываю о нём.

Двум драконам тесном в замкнутом пространстве, нам не развернуться. В бою я не смогу сдерживать себя, здесь не останется никого в живых, если начнём биться в зале.

С рёвом призыва взлетаю, Синий рвётся за мной. Назначил меня главным врагом, и это радует. Мы доламываем купол, я ликую, что вытащила бешеного дракона в небо. Я взмываю ещё выше, и мы бросаемся друг на друга. Я отчётливо вижу безумный огонь в глазах наездника, он не отступит. Опасный всадник, но слабый, потому что человек. Если собью его с седла, дракон потеряет половину своей мощи.