Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 87 из 95

 — Соня Снегирёва? — спрашивает дознаватель. Мой утвердительный кивок, он расценивает, как приглашение к беседе.

 — Как себя чувствуете? — вопрос ни о чём, ответа он не ждет, вытаскивая из кармана небольшой предмет по виду диктофон.

Все замерли, как в немом фильме. Мой жест здоровой рукой, которую приходится отнять от лица, красноречиво говорит о том, что ответить не могу.

 — К вам не вернулся голос? — он громко вещает в диктофон.

 — Соня пока не может говорить, — наклонившись над диктофоном, язвительно произносит Асанна.

Такая наглость молодой леди возмущает дознавателя до красных пятен на бледных щеках. Он нервно ёрзает на стуле, решая, как поступить. Возмущение дознавателя сосредоточенно на Асанне, а я зарываюсь носом в одеяло.

 — Подпишите согласие, вам надо завтра явиться в суд, — оборачиваясь ко мне, дознаватель протягивает лист, закреплённый на планшете, — если не придёте, слушание по делу Эрвина Вышнева пройдет без вас.

 — Она не может, — восклицает Асанна, но я рукой в гипсе пытаюсь ткнуть куда положено. Систему подписей в Верховии я знаю. Дознаватель суетится, пытаясь удобней подставить планшет. На месте подписи высвечивается мой отпечаток, с чужим не спутаешь. Смотрю на свои неухоженные обломанные ногти: «Маникюр что-ли сделать, — мелькает глупая мысль, — а то я никогда не делала».

Сложив в папку лист с моим отпечатком, мужчина поднимается, морщится, будто учуяв неприятный запах, глядит на Асанну, которая в ответ корчит ему такую же брезгливую мину. Взбешенный дознаватель, не прощаясь, выбегает за дверь. Звучит заключительный аккорд.

 Заключительную сцену прошла, как по нотам, мы выдохнули.

 

Утро следующего началось суматошно, поспешные сборы заставили всех прибавить темп. Я поправлялась с завидной скоростью, поэтому приковыляла в столовую на завтрак. Мой организм требовал еды, регенерация усилилась. Раны затягивались, аппетит был, как у дракона. Я смогла съесть столько, сколько раньше в меня бы не влезло. Одного травяного отвара я выпила три больших кружки.

Мобиль Светозаровых доставил нас к суду к назначенному часу. В судейском зале собралось совсем немного народу. В большом длинном зале мы разместились с двух сторон, как два лагеря: обвинители и обвиняемые. С противоположной стороны от нас уселись Старх, верхотур, улизнувший с поля боя, ещё один в корсете с головы до пояса и пара человек из той же шайки, плюс обвинитель в мантии с секретарём. В бледном угрюмом мужчине, я опознала отца Иоланы Радич — верховода Светозара. Он был главным козырем в команде обвинителей, ведь погибла его красавица — дочь. Хотя, как сказал Мечислав, к Андрону Радичу имелись претензии, потому что верхотуры на озеро отправились по его приказу.

 Нас хмуро оглядывает противоборствующий лагерь. Всё, как в кино. Мы платим той же монетой, кроме старшего поколения, которое не смотрит в их сторону.

Когда Эрвина вводят под конвоем, всё вокруг мне кажется ещё более нереальным. Наши глаза встречаются. Его взгляд бьёт прямо в сердце навылет. Я беззвучно шепчу его имя, складываю руки сердечком, хотя одна рука под повязкой. Не знаю, понимает ли он символ моего мира. Мы не можем разорвать зрительный контакт, пока Эрвина не усаживают к нам спиной.

В зал входят трое судей в синих мантиях, рассаживаются по местам на подиуме за широким столом. Заседание открывается. Я стараюсь сохранять контроль, но в глазах всё расплывается, когда я отвожу их от Эрвина.

Не хочу никого видеть, кроме него.

Выходит обвинитель. Его бурная речь о том, что Эрвин виноват в смерти Иоланы, которая во время боя упала в озеро. Я, наконец, узнаю подробности, но у меня так гулко бьётся сердце, что я теряю половину слов. Мне душно, я хочу глотнуть холодного воздуха, но заседание идёт своим ходом.

 Меня игнорируют, у обвинителя вопросы к Мечиславу, Добромиру и Эрвину. Раз за разом обвинитель гундосит одно и то же, будто хочет подловить ответчиков на прежних показаниях. Он похож на пиявку, лысый, гладкий, с круглым коротким носом и узкими бесцветными губами. Обвинитель бомбардирует Эрвина вопросами, жаждет выудить новые факты. От его тошнотворного голоса у меня сильнее кружится голова.

Слово берёт защитник Эрвина, худой мужчина в мантии, которого посоветовал Бажен. Теперь вопросы идут в лагерь противников. Главным доказательством виновности погибшей, как я понимаю, является то, что она покинула Светозар и сняла каким-то образом следящий браслет с Тора. Перепалка обвинителя и защитника. Судья стучит молоточком, призывая снизить градус общения. Стучит будто по моей голове.

У меня всё плывет перед глазами. Мне дурно, хотя с утра я отлично себя чувствовала, плотно позавтракала. Замечаю вскользь брошенный на меня взгляд Асанны.

Озарение, как разряд тока!

Мне что-то подмешали в еду, чтобы «обезопасить». В голове туман и нехорошие слова, меня клонит, как сухую травинку под ветром. Крутится несвязный хоровод мыслей вперемешку с речью адвоката. Ловлю испуганный взгляд Авивии и предостерегающий Мечислава.

Гады! Все в сговоре!

Мой мозг взрывается от мужского крика.

 — Этот человек убил мою единственную дочь! Отдайте его на корм диким драконам. Он заслужил! Убийца! Убийца!

Я хочу сказать, что это я повредила подпругу, поэтому она лопнула. Эрвин не виноват! Голова наливается свинцовой тяжестью, я падаю на руки Мечислава, хотя до сих пор пытаюсь разорвать кокон полуобморочного состояния.

Не получается.