Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 61 из 95

 — Ты еще поплачь, девчонка. Свалилась на мою голову. Вот постучала бы в дом, может я и открыла, — колдунья, бухтя, налила в щербатую чашку своё варево и пошаркала ко мне, — на, выпей, — ведьма сунула плошку с мутной жидкостью, от вида и запаха которой меня замутило, — нос заткни и пей, а то дальше, как бревно будешь валяться.

 — Спасибо, бабушка, — я часто-часто заморгала глазами, чтобы не показать своих слёз.

Стараясь дышать ртом, глотнула лекарство. На вкус оно оказалось таким же противным, как на запах, я с трудом протолкнула в себя несколько глотков. Лёжа пить было неудобно, напиток тонкой струйкой лился по подбородку.

 — Неумеха, держи сама, — бабка пихнула мне плошку так, что я еле успела ухватить её ослабевшими руками. Взяв плетёную корзину, старуха вернулась к очагу и загремела там, набирая что-то тяжёлое в кошёлку.

Не успела я опомниться, как ведьма была снова рядом. Она наклонилась, скрюченными пальцами вытащила чёрный камень из корзины и возложила мне на грудь. От жара, исходившего от камня, я ойкнула, но бабка так цыкнула на меня, что пришлось прикусить язык.

Нагретыми камнями ведьма покрыла почти всё моё тело, накинула на меня одеяло с прорехами и велела лежать смирно. Я боялась шелохнуться, чтобы не потревожить горячие камни, которые были разложены не абы как, а в одном ведьме ведомом порядке.

 — Эти камни лечат?

 — Умная, однако, девчонка.

 — Излучением или теплом?

 — Чего? — бабка обернулась ко мне, смерив взглядом василиска, — говорить с камнями надо, дурында неотёсанная.

 Я молча проглотила ругательство. Профессиональный вампир и тот обзавидовался бы умению старухи пить кровь.

 — Разве они услышат? — смиренно спросила я, внутри пылая праведным гневом.

— Стань камнем, тогда услышат.

В бабкиной хижине я могла хоть сто лет скрежетать зубами, но…. Раз ведьма говорит, что камни услышат, так тому и быть.

 — Э… вы покажете, как стать камнем?

 — Показать, показать, — бабка передразнила меня, — чего тут показать? Чувствовать надо.

 — Что чувствовать, бабушка? — как можно вежливее спросила я. Разговор с колдуньей напоминал хождение босиком в чаще крапивы, куда не ступишь, везде жжётся.

 — Дракониха хромая тебе бабушка. Смотри глазами камня, и весь сказ.

Пустая болтовня со мной утомила старушку. Бросив корзину, она брякнулась на возвышение из горы тряпок, которое служило ей кроватью. Движения бабки — кругляшки показались мне замедленными, как в кино, когда герой движется, будто в толще воды. Свою немощность ведьма скрывала злобным бормотанием, хотя сил у неё хватало сейчас только на ругань. Через несколько минут с ведьмовского ложа послышалось сопение, перешедшее в громкий старческий храп.

Я осторожно погладила камни, лежащие у меня на груди.

 — Где глаза камня, как он смотрит, — потихоньку заговорила себе под нос, аккуратно перекладывая два камня с груди на глаза, — он мудрый, он все знает. Я — камень. На мне мох, я неподвижна, смотрю прямо, вот она вечность, — слова легко придумывались, лились как вода из крана, — камень без пищи живёт, он любит осень, жёлтые листья падают сверху и прикрывают взгляд неподвижный. Камень всё видит, камень внутрь себя смотрит, — моё невнятное бормотание становилось всё тише, и постепенно смолкло.

Под аккомпанемент рулад из бабкиного носа и собственной тарабарщины я незаметно уснула. Колдовской напиток и тёплые камни утянули в дрёму, я поплыла по течению сна. Жуткие картины, которые мозг безудержно рисовал, пугая телесной беспомощностью, остались за гранью восприятия, и я вплела свой негромкий храп в сольное исполнение ведьмы.

— Ась?

Из глубоко забытья меня выдернул бабкин вскрик. Кругляшка вскочила, ринулась к двери, распахнула её, и вечерние сумерки слизнули ведьму. Напряжение, вмиг охватившее меня, наэлектризовало пространство.

 На нас напали? Как я могу постоять за себя, валяясь батоном на полу?

 Сделав несколько вдохов, я медленно повернулась на бок, камни с негромким перестуком свалились с меня. Теперь откинуть одеяло и аккуратно через боль сесть. Помогая себе руками, я поднялась. Нормально двигаться было больно, семенить короткими шажками, придерживаясь за стеночку, получилось. За дверью, на полянке слышались голоса. Выходить или нет? Визгливый голос ведьмы перекликался с низким мужским баритоном.

Я подобралась к двери, и, придерживаясь рукой за притолоку, стараясь разобрать слова.  Дверь распахнулась, чуть не врезав мне по лбу,  на пороге стоял Зарх.

 — Ага!

Он и впился взглядом в моё лицо,

— Врала, что её нет, — удар клюкой по голове сзади прервал реплику прорицателя, и он рухнул к моим ногам. От переизбытка чувств я чуть не свалилась сверху. Несколько секунд длилась эффектная пауза.

 — Негодяй, перегородил тут, — ведьма перешагнула через Зарха, вошла внутрь лачуги и изъявила милость заметить меня.

 — Чего вскочила, болезная? — вопрос бабки застиг меня врасплох, я как рыба открывала, закрывала рот, не произнося ни слова, — язык проглотила? — ехидный бабкин голосок вывел меня из ступора.

 — Вы его убили? — вытолкнула слова из пересохшего горла.

 — С чегой-то? Прилёг отдохнуть чуток. Сейчас оклемается. У него башка, что чурбан, крепкая.

Действительно, через несколько минут послышался шорох, потом стон. Зарх зашевелился, открыл глаза, ощупал голову и сел прямо на пороге.

 — Тебя в гости не звали, злодей, — заворчала ведьма.

 — Мара, — застонал Зарх.

 …так тебя Мара зовут

 Злорадно взглянула  на старушку и тут же словила грозный взгляд ведьмы.

 — Замолкни! — ведьма замахнулась клюкой на Зарха, — не смей произносить моё имя.

Я кусала губы, стараясь не допустить ни единой мысли. Странное внутреннее родство с ведьмой пугало меня не меньше, чем неведомые грызли.

 — Девушка пойдет со мной, — просипел прорицатель, приходя в себя. Он посмотрел на ведьму странным затаённым взглядом, удивившим меня.