Страница 49 из 95
Взгляд переместился на озеро.
— Помоги, — сказала, глядя на неправдоподобно гладкую поверхность воды, и бухнулась на колени. Мне представилось, как озеро дышит, слышит меня. В тёмной глубине впадины таится огромная мощь, перед которой мы с Горынычем лишь малые песчинки.
— Помоги, — прошептала и лбом коснулась камней в поклоне, — помоги Горынычу, помоги.
Шум ветра, который шевельнул кроны деревья, заставил меня поднять голову. Озеро взволновалось, ветер заиграл на поверхности воды, заставив очнуться сонное царство. Издалека поднималась волна. Она как гигантский монстр набирала силу и высоту, двигаясь к берегу.
— Мамочки, — прошептала я и ухватилась за гребень дракона. Онемев от ужаса, смотрела на приближающуюся массу воды. Что я наделала! Миг, и волна, накрыв с головой, подхватила Горыныча и меня, прильнувшую к нему, вынесла на берег, бросила под деревьями и отступила обратно.
Дракон, не открывая глаз, вдруг заскреб лапами. От нахлынувшего облегчения я заплакала.
— Очнулся, мОлодец, когда всё позади!
Полежав немного рядом с драконом, поднялась, сняла и отжала одежду, развесила её на кустах. Нашла неподалёку сумку, шлем, даже смертоносную стрелу, милостивое озеро доставило их вместе с Горынычем. Продукты в сумке намокли, но несколько кубиков сухого горючего, завёрнутые в непромокаемую плёнку остались сухие. Ещё у меня был нож, его я не выпустила из рук.
Ножом срубила несколько огромных листьев, похожих на папоротник, и накрыла Горыныча, нацепив листья на костяной гребень. Чуть слышное дыхание пробивалось из ноздрей дракона. Рана на боку кровоточила, но уже не так сильно. Жаль, я не знала лечебных растений, чтобы помочь своему любимцу.
— Подорожник, подорожник, — бормотала, — рассматривая травы под ногами и прислушиваясь к себе, — что-нибудь похожее на подорожник.
Нога запнулась о выступающий корень, и я плашмя свалилась на землю, ударившись коленями. Перед носом закачался голубенький цветочек с листиками, похожими на детскую ладошку.
— Это ты? — от наивного вопроса почувствовала себя несколько глупо, — лечебный? — цветочек закачался под лёгким ветерком, давая утвердительный ответ. — Я стала лесной феей, — облегчённо вздохнула, цветочек опять заколыхался. — Дашь мне несколько листочков? — аккуратно оборвала три листочка, — спасибо, надеюсь на твою помощь.
Листики цветка легко прилепились к ране, сверху для надежности придавила их ладонями, да так и осталась с прижатыми руками сидеть рядом. Кончики пальцев начало пощипывать, а вскоре ладони превратились в маленький костерок.
Сидя около Горыныча, я не ощущала времени. Прошёл час, а может три.
Ночные сумерки подобрались внезапно, выпрыгнув из лесной чащи, как тать из-за угла. Я очнулась, поняв, что дракона почти не видно. От воды тянуло стужей, я натянула высохшую одежду и снова заняла свой пост, застыв безмолвным стражем около неподвижного дракона. Никто не рассказывал мне, как лечить больного дракона, но я знала, главное — быть рядом.
Я склонила голову на спину Горыныча и прижалась к нему щекой. Так гораздо легче. Так я чувствую его тепло, дышу вместе с ним. Тук-тук неровно стучало сердце дракона. Тук-тук-тук — отзывалось моё. Ночное небо завораживало, баюкало, качало нас в огромных ладонях. Всплеск воды, шелест травы, скрип одинокого дерева вплетали свои звуки в дивную красоту ночи. Тихая музыка вселенной дарила ощущение покоя, незыблемости и умиротворения.
Проснулась я глубокой ночью. Горыныч пошевелился, я поняла, что уснула. Спина замёрзла, от неудобного положения кололо в боку, ноги прострелили острые иголки. Дракон чуть шевельнул крылом, я, вспомнив об укрытии, вползла в тесную нору и растянулась на жёстких камнях. «Взять под крыло», — вспомнила фразу и усмехнулась своим мыслям. Дыхание дракона оставалось прерывистым, но то, что он дышал, было колыбельной надежды для моей измученной души.
Мы выкарабкаемся. Нас найдут. Всё будет хорошо.
Хорошо не стало.
Наутро, осмотрев рану, я пришла в ужас. Бок раздулся, рана гноилась, вокруг неё плоть будто омертвела. В голову закралась мысль, стрела была отравлена, дракона хотели убить наверняка.
Я притащила в шлеме воды, попробовала напоить дракона, но он даже не шелохнулся, когда я попыталась влить немного воды ему в пасть. Горыныч умирал. Меня вновь затрясло от страха. Никто не знает, где мы. Никто не придёт на помощь. Некого позвать, не у кого спросить совета.
Я нарвала целый букет голубеньких цветов с зелёными листиками. Прикладывая листочки к ране, считала, что помогаю Горынычу, и отёк спадает. Для пущего эффекта решила размять листочки, а потом, чтобы улучшить их свойства пожевать. «Слюна лечебная. Все звери зализывают раны» — рассуждала я, тщательно пережёвывая маленькие листики.
Сначала боялась их жевать, но страх за Горыныча перевесил все здравые мысли. Листочки на вкус слегка горчили, приложив зелёную массу к ране, я подождала немного и решила продолжать. Весь день я обмывала рану, прикладывала к ней листки и цветочки, которые, жевала без остановки. Горынычу становилось всё хуже. Листочки не помогали.
Сквозь пелену слез я смотрела на умирающего дракона.
Что еще можно сделать?
Переливание крови!
Как сомнамбула я подняла нож и резанула ладонь. Мгновенно выступила кровь. Недолго думая, прижала ладонь к распухшей ране дракона.
— Знаешь, Горыныч, моя кровь волшебная, ты поправишься, всё будет хорошо. Цветок не даст тебе умереть. На тебя тоже упала его пыльца. Я помню. Живи, Горыныч. Пожалуйста.
Красные капли смешались с бурой кровью, выступившей из раны дракона. Горыныч судорожно вздохнул, будто почувствовал облегчение. Через некоторое время, порезав вторую ладонь, я вновь приложила её к ране Горыныча. Когда ему станет легче? Неужели моя кровь не помогает?
Вскоре мысли улетучились. На смену им пришла боль. Тело прошило молнией боли, я скрючилась и застонала. За первым приступом последовал второй, потом ещё и ещё. Они то нарастали, то отступали. Стараясь дышать, как можно глубже, я отдыхала во время кратковременного затишья, пытаясь удержаться в сознании. В моменты особо острой боли я кусала ладонь, чтобы заглушить крик, потому что от крика приступ просто разрывал тело.