Страница 2 из 9
На миг закрыв глаза, Амелия тотчас же погружается в безбрежный океан воспоминаний. Она любила, но любовь принесла ей только лишь мучения. Милый сердцу Вильям предпочёл ей её лучшую подругу и ушёл. Элионор… она вот-вот утонет, она кричит, зовёт её, Амелию, на помощь… Нет, эта дрянь не стоит, чтобы сожалеть о ней!
– Боюсь, как бы не начался дождь, – произносит Амелия Миллер.
– Да, мадемуазель Миллер, – соглашается с ней молодой доктор Эдуард Картер, – будет нехорошо, если погода испортится.
Он близорук и поэтому носит очки в квадратной оправе. Волосы у него зачёсаны влево. Доктор Картер вытирает капли моря, брызнувшие на высокий лоб.
Обращение «мадемуазель» удивляет мисс Миллер:
– Вы, наверно, француз? – спрашивает она.
– Нет, – отвечает ей Картер, – но моя мать была родом из Франции.
– Была? – конфузится мисс Миллер. – О, простите!
– Ничего, это было давно и неправда. Я почти и не помню о ней.
Отца доктор Эдуард Картер и вовсе не помнит. Тот ушёл из семьи. Мать о нём говорила нечасто, а Эдуард лишний раз не расспрашивал. Ему было лишь семь, когда мать умерла. Эдуард оказался в приюте.
Чарльз Саймон высок и черноволос. Красив, но во всём его облике есть нечто хищное. Загар явно получил не в Англии.
«Рассудительная, умная, насмешливая, – думает он, глядя на Анджелу. – Такая вот не потеряет головы, что бы ни случилось. И хорошенькая. Стоп. Только не вздумай влюбиться. Тебе такие глупости вовсе ни к чему».
Высадившись на берег, пассажиры следуют к замку. У дверей их встречает дворецкий – элегантно одетый мужчина среднего возраста, всем своим видом выражающий почтение гостям. Вот только он похож на инквизитора, у него холодный, злобный взгляд. Зовут мужчину Ричард Рассел. Рядом с ним его жена Эмма.
– Эмма, – шепчет Рассел жене, – надеюсь, всё готово к приёму гостей? Смотри у меня! – он сжимает руки в кулаки. В тоне его явственно слышны угрожающие нотки.
– Да, дорогой, – отвечает миссис Рассел, запуганно смотря на мужа. Как всегда, она само смирение.
Вдруг среди гостей женщина замечает его, глаза её вспыхивают недобрым огнём.
– Здравствуйте, дамы и господа, – говорит гостям Рассел. – Не изволите ли следовать за мной?
– Рассел, вы? – Эванджелина Далтон безмерно удивляется встрече со знакомым дворецким.
– Да, мэм, – отзывается тот.
– И ваша жена тоже здесь? Вот уж не ожидала, что вы окажетесь тут!
– Да, мэм, мир тесен.
Поднявшись по горной дороге, что извивается словно змея, все входят в замок, и тьма поглощает их. Проникает ли хоть единый луч солнца сквозь эти окна с чёрными стёклами? О нет, мрак озарён единственно свечами в напольных красных канделябрах, в люстрах на крестовом своде потолков. Злобно оскалены волчьи клыки ледяной атмосферы. Мёртвая тишина давит могильной плитой. Кровавые реки ковров топят звуки шагов. Вошедшие не замечают, как чёрные тени безмолвно преследуют их. Остекленевшими глазами недружелюбно смотрят на гостей отрубленные головы животных: волков, лисиц, оленей и других; с одной из стен, конечно.
– Я бы хотела сначала познакомиться с моей хозяйкой, – говорит Анджела.
– Простите, мисс, но это невозможно, – отвечает миссис Рассел. – Миссис Джастис ещё не приехала.
– К сожалению, – объявляет дворецкий, – мистер и миссис Джастис прибудут только завтра. Нам с женой поручено выполнять все пожелания гостей. Моя жена Эмма проводит вас всех в ваши комнаты. Обед будет подан ровно в восемь.
Следуя за миссис Рассел, Анджела Эванс поднимается на второй этаж и проходит в свою комнату, в которой, как ни странно, в окне обычное, прозрачное стекло.
– Миссис Рассел, – молвит Анджела, – отчего здесь так темно и мрачно? И эти головы на стенах…
Тусклое мерцание свечей в кроваво-красном канделябре озаряет лицо миссис Рассел. Одета она в незатейливое чёрное платье. Её каштановые волосы собраны в аккуратный пучок. Лицо Эммы Рассел мертвенно бледно. Будто бы у приведения. Глаза – как будто у обиженного котёнка. Кажется, эта женщина вовсе не счастлива в браке.
– Я понимаю, мисс, – произносит она, – но мистер Джастис ведь строжайше запретил что-либо менять в обстановке.
Удивлённая Анджела снимает перчатки и шляпу, кладёт их в шкаф:
– Но, миссис Рассел, это очень странно! Я не понимаю, с чего это мистеру и миссис Джастис вздумалось напугать гостей.
– Честно говоря, я тоже мисс, – признаётся миссис Рассел.
– Я новый секретарь миссис Джастис, – говорит Анджела. – Вы, должно быть, слышали обо мне?
– Нет, мисс, – отвечает миссис Рассел. – Я знала только, что среди гостей должна быть молодая леди по имени Анджела Эванс.
– Неужели миссис Джастис ничего вам обо мне не говорила?
– Нет, мисс, – произносит миссис Рассел.
– Ну и ну! – изумляется Анджела. – Но вы, миссис Рассел, должно быть, знаете мистера и миссис Джастис лучше, чем я. Не расскажете ли, какие они?
Но миссис Рассел ничего рассказать не может:
– Боюсь, мисс, что я не смогу удовлетворить ваше любопытство. Я знаю о них не больше вашего. Честно говоря, я никогда не видела миссис Джастис, – говорит она и, помолчав, спрашивает: – Я надеюсь, здесь есть всё, что вам нужно, мисс?
Анджела всё осматривает:
– Да-да, совершенно всё, – заверяет она, хоть от обстановки в комнате ей не по себе.
– Что ж, мисс, если вам что-нибудь понадобится, позвоните.
С этими словами миссис Рассел удаляется. Однако где же хозяева замка? Почему они до сих пор не приехали, хотя гости уже собрались?
Обои в комнате чёрные, такого же цвета покрывало на кровати. А зеркало накрыто полотенцем, как будто бы в домах, где есть покойник! Подле ложа – тумбочка. На ней с удивлением, смешанным с ужасом, Анджела видит свою фотографию с чёрною траурной лентой и карту Таро с тринадцатым номером. Глаза становятся круглыми подобно луне в полнолуние. Ведь эта карта означает смерть! Что на ней? Скелет, косящий части человеческого тела, растущие в земле. На одной из стен – репродукция картины Мунка «Крик», где изображена фигура в чёрном. «Лицо» у человека – не лицо, а череп. Воплощённое отчаянье! Фон – кроваво-красное небо.
Страх огромным, безобразным пауком опутывает паутиной душу Анджелы. Сердце трепещет будто бы крылья у пойманной бабочки. Хочется уехать – прочь из жуткого места!
«Прекрати, ты воображаешь бог знает что. Наверняка здесь нечего бояться. Чудачества хозяев замка, только и всего. Ты разволновалась из-за ничего не значащих пустяков», – говорит себе Анджела, чувствуя, как по спине холодною волной бегут мурашки страха.
Но беспокойство, неясное предчувствие грядущего несчастья никак не покидают её сердца. Нет, что-то здесь не так! И какие всё-таки странные эти мистер и миссис Джастис. Жаль, что она не познакомилась с ними до того, как приехать на остров.
Впрочем, лодка, к сожаленью, уплыла. К тому же если страх вызывает у неё желанье покинуть остров, то другое чувство – страстное желание остаться. Здесь рядом с ней Артур.
Артур… Её милый, любимый Артур. Как давно они не виделись? Четыре года? И если бы не случай, она бы его больше не увидела. Анджела не должна любить Артура.
Ведь, как она думает, он предал её. Бросил тогда, когда больше всего был ей нужен. Поступил бесчестно и жестоко. Воспоминанье о том страшном разговоре терзает её сердце до сих пор. Даже мама Генри ни в чём её не упрекала, отчего же Артур посмел произнести такое? Анджела, конечно, не ждала сочувствия, но он… он обвинил её в убийстве!
Она не понимает: неужели Артур в самом деле верит в это? Но иного объяснения на ум ей не приходит. Она ведь уверена: Артур был искренен с ней. Однако жениться не мог. Сказал, что из-за бедности не смеет просить её руки. А ещё, что получил бы наследство, если бы у миссис Андерсон – его невестки и матери Генри – родилась девочка, а не мальчик. Потом… потом Генри погиб.
Тут Анджела с досадой смахивает слёзы: нет, не хватало ей сейчас расплакаться! Как же больно ей думать о Генри! Но эта боль дороже некоторых радостей.