Страница 23 из 36
Я, цепляясь за складки коры, влез на уходящий в землю корень, преградивший мне дорогу. Кот сказал, нужно ближе к стволу, там должно быть яйцо. Интересно, как он себе это представляет? Тут вокруг ствола будешь час пробираться, это если по прямой, а если через корни перелезать?! А ещё во все щёлки заглядывать, яйцо искать. Или их тут множество разбросано? Или я тут надолго застрял. А кто говорил, что будет легко?
Я был очень внимательным и старательным, но надолго меня не хватило. А вы сами попробуйте! Вверх на корень, вниз аккуратно, чтобы не свалиться и не сломать себе шею. Оглядеться кругом, заглядывая во все щёлки, и опять вверх-вниз. Прошёл час, а я и четверть круга вокруг ствола не одолел. Пот заливал глаза, руки и ноги нещадно ныли, пальцы и ладони ободрал в кровь, а результата не достиг. Вот тебе и всё просто – забрать яйцо и сбежать.
Всё! Хватит! Я устал! И есть хочу! Я взобрался на очередной могучий корень, отходивший от ствола на несколько десятков метров, постепенно погружаясь всё глубже в землю. Отдохну, пожалуй. Сил моих нет, умучился совсем. Огляделся, оглядел корень, на котором стоял, и ничего нового не увидел. Кора, мох, опавшие дубовые листья. Листья были, вопреки ожиданиям, вполне обычного размера. Крупные, но не гигантские. Я смахнул несколько листьев и со стоном сел, прислонившись спиной к стволу дуба. Уф, как хорошо. Посижу немного, иначе я с очередного корня сорвусь и убьюсь, то-то Яге и Баюну радость. Я запрокинул голову: надо мной шелестел зелёный океан, закрывая небо и солнечный свет, коричневая стена ствола уходила ввысь на головокружительную высоту. И никакой золотой цепи, стоит признать. Да чтобы на таком гиганте заметной быть, звенья той цепи должны быть в два раза больше меня. Я медленно вытянул ноги, мышцы ныли. Ну как тут можно найти яйцо? Это не иголку в стоге сена искать, это иголку на поле после сенокоса сыскать. Яйцо, конечно, не иголка, но здесь столько щёлок, трещин, выемок, заросших мхом и покрытых опавшей листвой. Интересно, осень здесь бывает? Не уверен. Однако листья падают, это наглядный факт. Ну, обойду я дуб кругом, а дальше что? Если ничего не найду? Перекопать здесь всё? Одному? Без еды? Любому понятно – нереально.
Посижу ещё, пусть кот там бесится. Я машинально стал стряхивать листья расчищая себе больше пространства. Так, а это что? В трещине коры что-то тускло блеснуло. Я смахнул остатки листвы, с неохотой развернулся, встав на коленки, и заглянул в глубокую складку. Ну, если это не железное яйцо, то я тогда – птица Сирин или, вернее, птица пингвин. Да что же это такое?! Может, я таких яиц уже не один десяток мимо прошёл. Кот не мог толком сказать? Разгребай, мол, листву и в каждую щель заглядывай. А то – смотри внимательно и всё. Что за жизнь?! Сначала намучаешься до изнеможения, потом только сообразишь. Так. Надоело всё! Хватай яйцо, и валим отсюда! Стоп-стоп. Что-то я и взаправду устал, перестал соображать. Куда ж это я руки тяну?! Кот же ясно сказал, руками не мацать.
Я достал из кармана заготовленную тряпицу, накрыл щель и попытался вытащить яйцо. Ага, сейчас! Яйцо провалилось довольно глубоко, я до него еле дотягивался, а щель не давала простора, чтобы крепко его схватить. Пальцы нащупывали округлый бок сквозь холстину, но никак не могли ухватить, соскальзывали. Да вот же скотина! Я сел рядом с гадкой щелью, вытер со лба пот. Видит око, да зуб неймёт. Как его оттуда выковырять? Ни палок, ни щепок под рукой. Может, пальцами бы и ухватил, но ткань мешает, а кот строго-настрого предупреждал – руками не трогать. Знает, должно быть, что говорит.
Ещё минут пятнадцать я старательно пытался ухватить мерзкое скользкое яйцо и вытащить его наружу. Уж сколько «лестных» слов я сказал о Яге и Баюне, лучше не пересказывать. Отчаявшись, я опять сел и отдышался, успокоился. Нужно что-то придумать, по-другому не получится. Как назло, под рукой ничегошеньки нет. Эй, как это нет?! Склероз у тебя? Рановато, вроде бы. Нож с резной ручкой, Велесу посвящённый. Кот строго наказывал руками не трогать, а про ножик ничего не сказал. Это же не руками. Э… наверное, можно? Этот чёрный разбойник мог бы не прятаться, а со мной пойти, сейчас бы подсказал. А так – сам виноват!
Я достал нож, примерился и замер. Так-то, конечно, так, кот сам виноват, а отдуваться-то мне придётся. Кто знает, что случится? Не зря же он холстину мне выдал. Эх, была не была! Не вижу я другого решения. Я аккуратно поскрёб ножом древесину, стараясь расширить щель и не задеть яйцо, дуб почти не поддавался, и толку от моих стараний не было никакого. Я так могу ещё неделю ковыряться. Всё! Надоело! Я сунул нож между корой и железным боком яйца, надеясь подцепить и выковырнуть добычу наружу. Но только ножик коснулся серого тускло поблёскивавшего бока, как воздух вокруг словно взорвался гулом и звоном. Я будто бы оказался внутри огромного колокола, по которому старательный звонарь лупил что есть дури. Никакие восковые пробки в ушах не спасли потому, как вокруг меня всё пространство ощутимо вибрировало и гудело, я слышал, нет, чувствовал звук всем телом. Я не удержался на ногах и растянулся, едва не сверзившись с корня вниз. Всё, что я успел – прикрыть голову локтями, но это совсем не помогло, звон и гул пронзали меня насквозь, и когда я уже почти потерял сознание, звон так же внезапно оборвался.
Вместо звона поднялся ураганный ветер, понёс, закружил опавшие листья. Я свободной рукой судорожно цеплялся за дубовую кору, другой же с зажатым в кулаке ножом прикрывал глаза. Не знаю, как меня не сдуло, но факт налицо. Я остался на месте и, когда ветер вскоре утих, отнял руку от лица, оглядываясь, пытаясь понять, что же произошло. Упс! Вот это и называется попасться с поличным! Назвать существо, которое сидело в нескольких метрах передо мной, птицей, у меня язык не поворачивался. Хотя, несомненно, к птичьей породе оно имело прямое отношение. Две птичьи лапы воткнули острые когти в корень дуба, содрав местами кору и оголив желтовато-белую древесину. Лапами, телом, серым в крапинку оперением, огромными крыльями это была безусловно птица, но на птичьих плечах сидела женская голова с прекрасным девичьим нежным лицом. Так! Алконост чёрной должна быть, выходит, сама птица Сирин ко мне пожаловала. Не зря кот про цвет перьев ничего не сказал, как тут опишешь? Серые? Пёстрые? Нет, не то. Вот филина видели? Такого, у которого перья не сплошь серые, а пёстрые, в крапинку? Вот такова была и птица Сирин. Да и вообще, если бы не женское лицо, она была бы похожа на сову размером с двухэтажный дом. Да уж! Здоровая птичка! Этакая птица Рух25, которая питается слонами. А яйца обыкновенного размера, как у обычной курицы, как в магазине продают. Странно.
Я разглядывал Сирин, а Сирин разглядывала меня по-птичьи, чуть склонив голову на бок. Мне ничего не оставалось, только ждать, бежать совершенно бессмысленно, она же легко нагонит, тем более у неё крылья. А она действительно очень красивая. Я про лицо говорю. Конечно, девичье лицо на птичьем теле смотрелось не слишком… как бы это сказать, привычно, но лицом она была настоящая красавица. Нет, вот реально, можете мне поверить. Мало кто бы остался равнодушным.
Сирин мягко улыбнулась и что-то сказала. Точнее, я видел, как шевельнулись её губы, но ничего не услышал. Я оглох после страшного колокольного звона? Уф, нет. У меня же уши воском заткнуты. Птица на мгновение нахмурилась, повела крылом, и я почувствовал, как воск в моих ушах расплавился и вытек наружу. При этом жара я не ощутил и испугаться не успел. И на том спасибо.
– И кто же ты такой? – спросила птица Сирин с очаровательной печальной улыбкой.
Вот не скажу, что девчонки могут из меня верёвки вить. Умный я, все их уловки вижу. Могу подыграть, а могу и послать. Ну, так мне всегда казалось. Но улыбка Сирин действовала на меня почти гипнотически. Неужели среди обычных девчонок можно встретить столь прекрасное лицо? Божественная красота – вот правильное описание. Эй, очнись, она же вопрос задала.
25
Рух – в средневековом арабском фольклоре огромная (как правило, белая) птица размером с остров, способная уносить в своих когтях и пожирать слонов. Самое заметное описание находится в сказках «Тысяча и одна ночь».