Страница 6 из 15
– Даже представить не могу год, который ты пережила. И не могу определиться, будет ли невежливо с моей стороны спросить или не спросить.
У меня нет сил рассказывать Фредерику о том, как умирала мама. Поэтому я просто молчу.
– Но я должен спросить у тебя о том месте, где ты сейчас живешь. Ты чувствуешь себя там в безопасности?
Не смотрю на него.
– Там не опасно, немного гадко, но никто меня не обижает. И я там самая старшая.
– Почему гадко?
Поднимаю глаза на него на долю секунды, что заставляет меня нервничать.
– Просто мрачно, там все депрессивные.
– Но они тебя не трогают?
– По большей части нет. Могут залезь в вещи, когда меня нет поблизости. Я хотела забрать побольше вещей из дома, но теперь думаю, в этом нет смысла. У меня была своя бутылка шампуня, и она исчезла. Типа того. Это… мелочи.
– А если бы у тебя был чемодан на замке?
– Запрещено.
Он чешет подбородок.
– Звучит паршиво. И наверняка ты чувствуешь себя дискомфортно.
– Не совсем. Нет. – Мне кажется, я никогда не буду уже чувствовать себя комфортно, и это не вина интерната. – Дело в мелких унижениях. Вроде бесплатных талонов на обед. Недостаточного времени в душе. – Я трогаю пальцем волосы. Они лохматые и ужасные.
– А что с твоим домом в Помело Корт? – спрашивает он.
То, что он упоминает наш дом, удивляет меня. Конечно, он знает, где мы жили, – он слал чеки туда каждый месяц. Вероятно, помнит индекс наизусть.
Просто он никогда не заезжал.
Я понимаю, что он ждет ответа.
– Эм-м, одна из подруг моей мамы приглядывает за всем. Мэри.
– Мэри… – повторяет он. Его глаза теплого серого оттенка. Этого я никогда не могла определить по фотографиям. – Ты ей доверяешь?
– Ну, разумеется. Она была маминой лучшей подругой. У нее салон красоты в Южной Эоле.
– Хорошо, – говорит он задумчиво. – Слушай. Социальный работник и юрист говорят, пока тебе не исполнится восемнадцать в следующем месяце, я мало что могу для тебя сделать. Если тебе нужны какие-то вещи или заглянуть в салон к Мэри за новым шампунем, я могу помочь.
Я кладу руку на свои сухие волосы.
– Я бы с радостью повидалась с Мэри. – По правде сказать, я должна была подумать о том, чтобы встретиться с ней, и сама. – Но она скорее всего работает.
Он пожимает плечами.
– Так поехали. Если она слишком занята сегодня, можешь вернуться завтра. – Он поднимается, и я следую за ним.
Раньше я была тем человеком, который находит решения проблем. Теперь я тот, кого жизнь ведет под руку.
Глава 3
Вернувшись к машине, Фредерик открывает дверцу и садится на заднее сиденье. Я усаживаюсь рядом.
Водитель оборачивается, чтобы взглянуть на нас, и я его узнаю. Это он улыбался мне у офиса Ханны на парковке вчера.
– Привет, Рейчел. – говорит он. – Я Карлос.
– Привет, Карлос.
– Куда едем?
– Улица Ист Вашингтон.
– Понял. – Он тянется к GPS-навигатору на приборной панели, хотя я могла бы сказать, куда ехать. – Эй, босс, – продолжает он, передавая телефон Фредерику через плечо. – Он не перестает танцевать макарену.
– Печально. – Автомобиль отъезжает от тротуара, пока Фредерик листает сообщения. Затем телефон звонит в его руках. Он нажимает на экран и прикладывает телефон к уху. – Генри, что на этот раз? – слушает, может, пару секунд, прежде чем оборвать Генри. – Знаю, хаос заставляет тебя нервничать, но я был твоим легким клиентом десять лет. Тебе ни разу не пришлось вытаскивать меня из тюрьмы или отправлять в реабилитационную клинику, верно? Единственный раз мне действительно нужна твоя помощь, а ты ведешь себя, словно я тебе что-то должен.
Я отворачиваюсь к окну, у меня чувство, будто подслушиваю.
– У меня нет ответов для тебя пока. И я понимаю, что буду выглядеть как подонок, пока все не закончится. Но что есть, то есть. Мне нужно идти. – Фредерик завершает звонок.
Он бросает телефон на сиденье.
– Так, Карлос. Как идет игра у Доджерс?
– Неважно, босс, – отвечает водитель, делая радио чуть громче. – Их команду ждет еще одно унижение.
– Похоже, сегодня это тема дня.
Колокольчик на двери салона красоты звякает, когда я вхожу. Я не знаю молодую женщину за прилавком. Но Мэри на своем привычном месте у окна, рядом с пожилой женщиной в кресле. Я останавливаюсь посмотреть на них, и Мэри поднимает голову.
– Рейчел! – Она откладывает ножницы и спешит ко мне. – О, дорогая! Почему ты не в Атланте с тетей?
Это нелегкий вопрос, но мне не нужно на него отвечать. Потому что взгляд Мэри устремляется через мою голову, и она охает.
Я оборачиваюсь и вижу Фредерика, стоящего у витрины с продуктами по уходу за волосами. С непроницаемым лицом он поднимает руку и машет нам обеим.
Мэри берет себя в руки.
– Пойдем, дорогая. У меня клиент, но Меган найдет для тебя отличный шампунь, и тебе не помешает кондиционер. Потом я тебя подстригу, и мы заодно поговорим, хорошо? – Она заключает мое лицо в свои ладони и хмурится. – Ты выглядишь ужасно усталой.
На меня накидывают парикмахерский пеньюар и ведут к раковине. Я откидываю голову на подголовник.
– Скажи, если вода горячая, – говорит девушка.
– Хорошо. – Я закрываю глаза, пока мне наносят шампунь и массируют голову. Это хороший салон, мы с мамой могли его себе позволить лишь потому, что Мэри наша знакомая. Моющая мне голову девушка, не торопясь, трет мои виски, массирует макушку. Ее заботливые прикосновения производят неожиданный эффект – мне хочется заплакать. Каждая новая порция шампуня на ее руках подводит меня все ближе к срыву.
– Еще разок смоем водой, и все, – говорит она. Я наконец сажусь вертикально и озираюсь. Фредерик устроился на розовом диване с пуфиком для ног. У него на коленях раскрытый журнал, а сам он тычет в экран телефона одним пальцем.
– Давай скорей, – говорит Мэри. – Мой следующий клиент всегда опаздывает. Мы как раз успеем.
– Спасибо, – отвечаю, садясь в кресло.
Мэри разворачивает кресло, и лицо, которое появляется в отражении зеркала, выглядит таким изможденным, что мне жутко.
Это мое лицо.
– Ох, дорогая, ты в порядке? Расскажи мне, что происходит. Ты такая худая, Рейчел.
Я закрываю глаза.
– Я в порядке… Просто все это тяжело.
– Это твой отец?
Киваю.
– Познакомилась с ним вчера.
– Боже мой. Твоя мама однажды рассказала мне, кто он. Но после ни разу о нем не упоминала. Прости меня, это прозвучит ужасно, но, по правде сказать, я думала, это шутка.
«Такая же шутка, как рак».
В зеркале я вижу, как Мэри скосила глаза, изучая Фредерика.
– Он действительно хорош. Неудивительно, что твоя мама… – Она не стала заканчивать фразу.
Я не виню Мэри за эти слова. Сама пыталась представить это: двадцатиоднолетний Фредди и девятнадцатилетняя мама. Она выжидала время в Нью-Гэмпшире, копила деньги на колледж. А он был местной звездой, выпускник музыкальной школы, еще месяц – и он станет известен по всей стране.
Каким-то образом они однажды встретились, возможно, после его концерта. Вдвоем они сняли всю свою одежду и сделали ребенка. Затем он уехал в свой первый тур еще до того, как мама узнала, что произошло.
Мать была не такой, я знаю. Она изначально была Хорошей Девочкой – ходила на курсы медсестер и в то же время работала на полную ставку, потом работала двойные смены ради дополнительных денег. Мама могла учуять недоделанную домашнюю работу или невымытую тарелку за квартал.
У мамы, которую я знала, была усталая улыбка, и она ни по кому не сохла.
– Раз уж ты здесь, нам следует поговорить начет дома, – произносит Мэри, ее ножницы работают у меня за спиной. – Я отключила все, кроме электричества. А аренда оплачена до пятнадцатого августа.
– Пятнадцатого августа, – повторяю я.
Мэри откладывает ножницы, разворачивает кресло и смотрит мне прямо в глаза.