Страница 59 из 113
Беседки, лавочки спрятанные в укромных, а порой и не очень уголках сада, проходимые участки лабиринта, и прочие места, где можно было уединиться были заняты оборотнями и людьми разной степени раздетости. То и дело мой взгляд натыкался на забытые предметы одежды, бледную кожу, ярким пятном выделяющуюся на фоне зеленой травы или кустов, милующиеся парочки, не стесняющиеся последствий людской молвы.
Момент плетения венков и спуска их на воду, с зажженными крошечными свечами в середине, я пропустила. Лишь на мгновение остановилась, окинув взором мерцающее сотней ярко-жёлтых светляков озеро, отражение увеличивало вдвое количество огней и озеро казалось усыпано гирляндами, которыми обычно украшают праздничные деревья на Ноэль. Зрелище завораживало и оторваться от него было крайне сложно, да и не хотелось, по правде. Но другой возможности выловить Улу и выкрасть кулон так, чтобы одновременно снять с себя все возможные подозрения не было.
Задумка была проста, выполнение крайне сложным, после очищающих прыжков над полыхающим огнем шли танцы, лишь прошедшие обряд очищения, допускались к ритуальным пляскам. Я дождалась, когда фаворитка Кёнига очистится пламенем, и встала в небольшую очередь желающих приобщиться. Некоторые девушки даже пританцовывали, в ожидании того, когда придет их черед. Я же прекрасно понимала, что хотя этот ритуал имеет больше светский характер, огонь порой несет в себе разрушающую силу и мне было слегка не по себе.
Слышать зов элементалей я не перестала, вот только ответить им не могла, иногда, очень редко, и всегда по ночам, мне казалось, что мой громкий крик они ощущают, как тихий шёпот. Вот и сейчас, огонь манил меня, и чем сильнее я приближалась к нему, тем спокойней мне становилось. Я перестала повторять про себя строчки из предсказания Роуз, они сбивали мой внутренний компас, то, что изначально воспринималось шуткой – перестало походить на розыгрыш. Я решила отложить анализ и разобраться с ним, когда закончу, но по мере приближения к огню, ощущение правильности происходящего затмило все другие чувства.
Когда я, наконец, разбежалась и взмыла над обжигающим пламенем, едва касаясь босыми стопами пылающих языков стихии, всё, что мучило меня, что довлело надо мной, тянуло назад, все обиды и горести, стихли, на мгновение стали такими незначительными, мелочными, ничтожными. Звуки и запахи пропали, я ослепла на бесконечное мгновение, а когда приземлилась, счастливо засмеялась. Я очистилась, и костер помог мне в этом.
Крошечный замочек, тонкая стальная нить, огненная пара противоположной ей - ледяной, семейная реликвия. Важная и редкая. Осколок звезды и часть его ядра. Я смотрела на небольшой кулон, полыхающий оранжевым, и удивлялась что из-за такой крошечной штучки разгорелся весь сыр-бор. Я сняла его во время той вакханалии, что оборотни называют ритуальными танцами. Эйфория очищения, крепленное вино, атмосфера вседозволенности и греха, витала над дворцовым садом, как запах плотских утех витает над борделем. По сути, именно в дом терпимости и превратился прием по случаю Травника.
Я знаю, так было не всегда, правление батюшки Генриха внесло в праздник середины лета эту пошлость и безвкусицу, и, хотя он всегда поощрял излишества, то, что происходило сейчас выходило за все рамки…
Баронесса умудрялась извиваться сразу на двух мужчинах, причем ни один из них не был правителем Стоунхельма, она даже не заметила пропажи, хотя замочек был с секретом. Хотя что мне простенький карабинчик, когда для прохождения экзамена нужно было украсть у одного из преподавателей ключ от директорского сейфа. Ни одна из выпускниц до меня не смогла этого сделать, а вот мне удалось. Я не просто умыкнула у него ключи, я еще и подложила ему в карман, пару камушков, по весу напоминающих связку, с которой тот не расставался. Как, я не рассказала даже подругам.
Темные волосы, ранее уложенные в сложную прическу, рассыпались по белоснежным плечам, темно-коричневые, сморщенные в ягодки, пики небольшой груди приглашающе выглядывали из почти полностью расстегнутого корсажа, кружевные чулочки под цвет алебастровой кожи баронессы сползли, являя миру стройные ноги с острыми коленками, между которыми то и дело мелькала пшеничная шевелюра. Тонкий стан причудливо изогнулся, стараясь объять необъятное, а именно, умудриться не пропустить ласки двух мужчин, один из которых ублажал фаворитку, лаская лоно, а второй, толкался своим возбуждением в сжатый кулачок стонущей красотки, попутно пощипывая то один, то другой сосок, с силой выкручивая их, оставляя крошечные красные пятнышки на нежной коже.
Когда те, что мечтали о разрядке, получили её, я нагло, практически на гране фола, появилась, разбивая тройничек. Всё еще продолжающий извергаться шатен забыл о груди баронессы, и та требовательно выпячивалась, желая получить еще немного сладкой боли. Я подошла сзади, чтобы баронесса не видела моё лицо, такие как она, слишком хорошо запоминают лица, и опустив руки на грудь, скрутила соски, потянув за крошечное колечко на одной из них. Ула низко застонала, требуя сильнее и чаще. Её рука сжалась у основания обмякшего пениса шатена, но надо отдать ему должное, второй раунд он начал немедля, продолжая держать глаза закрытыми и выхватывая отголоски удовольствия.