Не придумал

— Простите, блядь, залип, — оправдался больше перед собой, чем перед пассажирами, Минет.

— Под спидами залип?! — взволновано воскликнул Дойч. — Мне бы не залипнуть, когда я буду этого пидора отвёрткой дырявить, ха-ха.

— Дойч, ты никого дырявить не будешь, ебанулся совсем? — возмутилась Марта. — Морду ещё набить – ладно, попугать – окей, но калечить не нужно никого, понял? Мы никуда не поедем тогда…

— Ладно, ладно, дорогая. Едем просто поговорить, — примирительно соврал подруге Дойчлянд.

Пока Гена Штопор мял обнажённую сиську Алисы, мирно посапывая в своей постели, Минет, припарковавшись около нужного дома на улице Коммуны, раздавал подельникам резиновые перчатки. В надежде скрыть свою личность, он натянул на голову противогаз.

Дойчлянд тоже приготовился и засунул молоток и отвёртку в передние карманы своей молодёжной толстовки.

Ключи были у Марты, которая к тому моменту забыла, что собиралась оставаться инкогнито и не попадаться на глаза Штопору. Ребята вошли в подъезд и, найдя нужную дверь на площадке второго этажа, принялись ключом ковыряться в замке. От амфетамина ли, общего психологического ли волнения или по какой-то другой причине, руки у всех троих дрожали так, что попасть в замочную скважину ни у кого не получалось. Около четырёх минут они передавали эстафету ключничества друг другу, пока дверь не открыл хозяин квартиры.

Обсаженный транками Штопор упёрся в дверной косяк одной рукой, второй придерживая дверь.

Несколько секунд Дойчлянд смотрел в глаза Гены, после чего юркнул ему под руку, достал молоток и ёбнул владельца квартиры инструментом по ключице. Удар нанёс мало урона, но вызвал серьёзное удивление всех присутствующих.

— Пидор, ты же обещал! — сдавленно прошипела Марта, выхватывая из руки Дойча молоток.

Этим воспользовался пришедший в себя Штопор, превосходивший Дойчлянда по всем физическим параметрам, включая размер пениса. Гена схватил Дойча за плечи и прижал к дверному косяку, но у героя оставался козырь в рукаве – тонкая крестовая отвёртка! Плохо подумав, он вытащил её из кармана и стал вкручивать в бедро Штопора, которому пришлось ослабить захват, чтобы отстраниться от четырёхгранного жала. Дойчлянд тут же отпрянул и наугад потыкал отвёрткой в голое тело Гены, после чего решительным ударом всадил её в область шеи. Кровь закапала из небольшой раны.

— Ай! Ты совсем пизданулся! — вскрикнул Штопор.

К удивлению всех собравшихся, Гена не продолжил схватку, а ушёл вглубь коридора, отпихнув загородившего проход Дойчлянда. Подельники героя лишь молча стояли и наблюдали за происходящим поединком.

Дойч вошёл в первую попавшуюся комнату и увидел лежащую в постели Алису. Он бесцеремонно стянул с обнажённой девушки одеяло. И хотя в том помещении все уже давно были взрослыми и поддерживали свободную любовь, но ситуация, при которой возлюбленная несколько минут назад возлежала обнажённой с другим мужчиной, покоробила героя.

— Вставай, Алиса, — начал будить девушку Дойчлянд. — Поехали со мной.

Алиса увидела искривлённое гримасой лицо Дойча, перевела взгляд на отвёртку и прорычала:

— Блядь, какой же ты ебанутый! Ты здесь-то что делаешь вообще?

— Я за тобой! — объявил Дойчлянд. — Хватит уже хуярить, поехали, попустишься.

— Ёбаный алкоголик, иди на хуй отсюда! Хули ты приехал?.. — успел услышать Дойчлянд, прежде чем получил доской по голове.

Дойчлянд был дезориентирован. Штопор отобрал у него отвёртку и потащил к выходу из своей квартиры.

— Ебанутый, ты меня грохнуть что ли хотел? — разъярился Гена, когда вытолкнул Дойчлянда на лестничную клетку, на которой уже не было свидетелей.

— А хули ты выёбываешься? — парировал Дойчлянд, пытаясь ударить высокого Штопора головой.

— Я выёбываюсь? Это мой дом! Иди отсюда на хуй вообще! — с этими словами Гена захлопнул дверь.

— Совет да любовь вам, — гневно прокричал Дойч.

Почёсывая шишку на голове, Дойч вышел на улицу. Под недружелюбным ветром его подельники пытались поджечь сигареты.

— А почему один? — спросил Минет.

— Потому что я теперь без Алисы, похоже, — с досадой принял судьбу Дойчлянд.

— Так, мне тебя, конечно, жалко, но давай в машине поговорим, — с вызовом произнесла Марта.

Ребята сели в автомобиль.

— Что это было, долбоёб? Ты же мне что обещал? — взъелась Марта.

— Это был самый постыдный эпизод моей биографии…

18 августа

После разборки со Штопором герой отправился в дом Марты и Минета, где они продолжили взбадриваться амфетамином и нагонять депрессию водкой. Старые обиды забылись, быстро вылетели из памяти и новые, поэтому Дойч уехал к себе домой с абсолютно чистой душой, а вот его тело было грязным и измождённым. Так он и завалился в постель.

Утро Дойчлянда началось ближе к пяти часам вечера. «Гуляй, шальная императрица» – слышал герой в своём сне. «Да, я шальная!» – он был в этом уверен. Но сознание стремительно вернулось, ведь эти грёзы были слишком хороши для объективной реальности. И действительно, трезвонил телефон. «В объятьях юных кавалеров…» – не успела закончить Аллегрова, потому что Дойч уже нажал на зелёную кнопку вызова.

— Аллё, ты чего не отвечаешь, педрила? — завредничал с ходу Миро.

— Я сплю, чего доебался? — еле ворочая языком, ответил Дойчлянд.

— А того, что мы едем в Москву! В телевизор!..

— Что, блядь, ты несёшь?

— Звонили с РТР, у них там ток-шоу про экстремизм, — начал объяснять Миро. — Они гуглили, нашли каким-то хуем записи «Deutschland’s Mother» и вышли на меня. Говорят, оплатят перелёт в Москву. В телевизоре будем!

— Ты меня разыгрываешь… — засомневался Дойч.

— Хуйлуша, едь ко мне, позвоню им при тебе! С тебя водка, засранец!

— Через пару часов, — согласился Дойчлянд.

— Давай!

Дойч не спешил вставать. Сначала он вяло попытался обдумать поступившую информацию. Первым делом пришлось принять возможность такого предложения как истину, в противном случае все версии сразу были бы ложными. Чем это могло быть? Запланированным телевизионщиками судом Линча? Но ведь очерняющая реклама – это тоже реклама! Провокацией спецслужб? Дойчлянд понимал, что он мелковат для такой сложной схемы. Проще было бы сломать ему ебучку и подбросить чего-нибудь, чем так всё обыгрывать. Хм, игры?.. Тяжкие думы. Дойчу захотелось еды и секса. Ничего из этого реальность предоставить ему не спешила, поэтому герою пришлось напяливать одежду и выдвигаться к другу.

Уныло смеркалось. Улицу патрулировал зловредный ветер, щекотавший прохожих во всех по глупости незащищённых местах. Досталось и Дойчлянду, который безрадостно плёлся в подземку, стараясь не замечать капризное урчание живота.

Миро жил добротно. Каждый год его зарплата неуклонно меняла первую цифру на бóльшую, иногда перепрыгивая несколько порядков. Впрочем, вида он не подавал: на людях пил дешёвое пойло, не гнушался подцепить модный прикид с помойки или стянуть недоеденный гамбургер со стола в фудкорте. Но его аскетизм не касался берлоги – она была просторной и уютной. На сей раз – в двух шагах от станции метро «Владимирская».

Дойчлянд понуро прошаркал из вестибюля на улицу, скорбно взглянул на собор Владимирской Иконы Божией Матери и вяло перекрестился. Проходившие мимо молодые люди изумились, а смешная старушонка в кожаном ошейнике и с широкополой шляпой на голове, подмигнула, подкрепив мимический жест доброжелательной улыбкой. На душе у Дойчлянда даже как-то посвежело.