Не придумал

Джентльмены не стали медлить и позвонили Алисе с телефона цыгана (потому что на номер Дойчлянда она не отвечала), уговаривая её вернуться. После кокетливых отнекиваний любовь Дойча всё же согласилась повернуть назад, и парни отправились встречать её у метрополитена.

День ВДВ – не лучший повод выглядеть как трансвестит. Да и вообще Россия – не лучшая страна для того, чтобы быть трансвеститом. Когда в России наступает день ВДВ – трансвеститы в удвоенном размере получают общественное негодование и пиздюли. Миро и Дойчлянд в этот день решили быть трансвеститами до конца.

— Опа-а-а… Это что ещё за петухи, Женёк?! — показывая пальцем на наших героев, стоящих около входа в метро, воскликнул бритый представитель рабочего класса.

Нетвёрдо подперев собой земную твердь, Женёк оглядел пёструю парочку маслянистыми глазами:

— А хуй их знает, ёбана… Ща узнаем!..

— Э, уважаемые… — обратился спутник Женькá к Дойчу и Миро, — а чё это вы, это, ёпта… в бабское нарядились?

— Ты кто такой вообще, а? С какого района? — не растерялся Дойчлянд, после каждого подпития получая доступ к раскрепощённому разговорному жанру.

— Автово, Кирзавод… — опешив, пошёл на попятную тот, кого в приличном обществе принято называть «быдло».

— Во-о-о! А я с этого района, врубаешься? Так какого хуя ты на моём районе на меня выёбываешься? Мы пидоры. Проблемы какие-то?

— Э, ща будут у тебя проблемы, э… — начал было Женёк, но товарищ что-то прошептал ему на ухо и тот поумерил пыл. — Встретимся ещё!

— На Петровско-Разумовской, ага, — пошутил вслед Дойч, но не был услышан удаляющимися к ларьку агрессорами.

— Алло, да, — взял трубку Миро, — Да, у метро ждём. Нет. Ща будем, да… Хорошо. Пока.

— Чё там? — поинтересовался Дойч.

— Алиса на такси вернулась, на притоне уже.

— Бля… Зря тут как фуфелы стояли… Ещё рамсы эти… — расстроился из-за бессмысленных движений герой.

— Да похуй, пошли.

И друзья пошли. Густо засаженные дворики в окрестностях «Елизаровской» настраивали на позитив. Благоухания зелени разбавляли типичное для мегаполисов газовое удушье, а щебетание птиц вплеталось в шелест автомобильных шин и пыхтение моторов. Благодать.

Но это был день ВДВ, а бородатые парни были одеты в женские шмотки, да ещё и хамили незнакомым, поэтому «— Э, бля, а ну стойте!» — прозвучало так, будто было вплетено в нотный лист мироздания.

— Ну что, пидоры, мы ща вас ебать будем, нах! — с грубым задором объявил второй голос.

Миро был пидором опытным, поэтому сразу дал дёру. Женёк (а окликнул парней именно он) побежал следом, послав за Дойчляндом своего товарища. Герой понял, что тоже должен бежать, но сделал это несколько неуклюже, отчего оказался в лапах преследователя, который потащил его к возвращающемуся с пустыми руками Женьку.

— Ты кто ваще по жизни? — задал философско-риторический вопрос запыхавшейся Евгений.

— А ты кто, сука? — отстаивал свою моральную целостность Дойч.

— А вот кто! — и злопыхатель хорошо ударил героя в челюсть и не очень – в голову.

Дойчлянд подгадал момент и с низкого старта рванул в сторону спасительных стен притона. Гопники побежали за ним, но вскоре интерес потеряли, так как выдохлись.

Позже мистики скажут, что дело не обошлось без помощи из тонкого мира, дескать, дельфин с шестью крокодильими лапами, воспользовавшись сивушными парами в телах преследователей, наградил тех спазмами и целым рядом иных сакральных деба́ффов. Впрочем, алкогольных ясновидцев всё равно никто не станет воспринимать всерьёз, а те и поверят в уверения окружающих о том, что просто слишком крепко напились.

Дойч стремительно приближался к бетонным ступенькам своего подъезда, на которых уже отдыхал смеющийся Миро. Парни принялись перекуривать. Мимо проходил кавказец, не удержавший брезгливого любопытства.

— Хах, ви чё так выглядытэ, э? — начал знакомую песню он.

— Мы успешная группа «Deutschland’s Mother & The Alconauts». Через пять лет будем на всех сценах страны. Приходи в Олимпийский! — ответил Миро.

— Ну ви дайотэ, э, ха-ха, — не стал продолжать давление джигит и ушёл по своим делам.

— Припизднутый день, — заметил Дойчлянд.

— Ха-ха, а по мне так заебись, — ещё больше развеселился цыган. — У меня есть немного ганджи.

— И чё? — лаконично поинтересовался герой, не понимавший прелестей каннабиса.

— Да в очо, ёбана. Будем трубку мира забивать, Ромео хуев.

Внутри первой недели августа

Дойчлянд не мог заснуть, у него болела и кружилась голова, жутко ныла челюсть. Никто в его компании не был врачом, но по всем признакам выходило, что у него сотрясение мозга.

Он пролежал так несколько суток, пока в соседней комнате происходила солевая вакханалия, доводящая людей до психозов. То и дело оттуда доносились мольбы о помощи, угрозы и крики ненависти. Коварный метилендиоксипировалерон сначала дарил волшебные ощущения, перекрывающие даже мефедроновый экстаз, но за это требовал от наркомана вкалывать себя ещё и ещё, истощая все резервы организма.

Торчки 90-х и 00-х своими телами уберегли россиян 10-х годов от винта, но китайская промышленность быстро подсуетилась и подстроилась под новые запреты. Теперь любители кайфа стали колоть в себя то, что для маскировки продавалось как соли для ванн, цветочные удобрения или отрава для грызунов. Какое-то время это было дёшево и незаметно. Впрочем, во время описываемых событий многие о китайской химии уже знали.

— Ебани-ка МДПВ, — предложил Философ на второй день дойчляндовских мучений, — меня так вылечили однажды.

— Гонишь… — с недоверием отозвался герой.

— Да не гоню, это даже логично, — продолжил настаивать друг. — Сердце быстрее стучит, кровь сильнее по сосудам прогоняет, больше кислорода в мозг идёт и всё такое. К тому же тебе будет заебись. Приходнёшься.

— Что-то верится только в последнее… — измученно пробормотал Дойч.

— «И каждому воздастся по вере его», — глубоко пророкотал Философ, на столе отделяя дорожки из общей солевой кучи.

Дойчлянд захотел уверовать, ведь ему уже порядочно надоело лежать, играя в мобильную версию карточной «Тысячи» в попытке хоть как-то убежать от назойливых недугов, и он жадно въебал предложенный стимулятор.

На второй день назначенного Философом лечения тело Дойча стало чувствовать себя хорошо. А хорошее самочувствие говорило о том, что пора уже переходить на алкоголь, потому что иначе неизбежно накатит апатия и ужас – неизменные спутники МДПВ, которые, судя по всему, его не очень-то и любили, появляясь строго после отбытия солевого господина.

Фашисты в соседней комнате что-то бурно праздновали. Герой пошёл уточнить, не требуется ли ребятам помощь. Его помощь им всегда требовалась, ведь именно в дойчевской квартире происходил кутёж, поэтому не брать этот факт в расчёт было бы некрасиво.

Парни смотрели ролики с Дугиным и вставляли свои пьяные реплики. Дойчлянд умыкнул у них непочатый «Блейзер» и зашаркал в свою комнату.

Солевых буянов видно не было. Однако герой запланировал ввести запрет на любые аналоги МДПВ у себя в квартире, несмотря на чудесное исцеление. Первый и единственный запрет в своём притоне.

Вторая неделя августа

В Санкт-Петербурге выдались неожиданно тёплые деньки. И вроде бы даже в личной жизни героя стало теплеть. Точнее, он изолировал себя от личной жизни, планомерно напиваясь. Алиса в это время тусовалась с соседями, практикуясь в многодневном бодрствовании. В этом ей помогали амфетамин и мефедрон. Все перечисленные обстоятельства способствовали перемирию.