Страница 5 из 118
Я долго прислушивалась и никак не могла понять, что это. С трудом разлепив веки я попыталась сконцентрироваться на его источнике, но никак не могла навести фокус, все расплывалось и двоилось, более того, окружающее пространство у меня вызывало если не изумление и шок, то по крайней мере удивление. Просторная светлая комната с красивой меелью, огромные французские*, окна, что были неплотно зашторены почти прозрачной тканью, одно из них было открыто и из него неспешно тек свежий, теплый воздух, принося с собой запах тубероз и цветущего шиповника. Хрустящая белая простыня и легкий серый плед ощущались под моими пальцами как шёлк и бархат, после той дерюги, что служили мне пододеяльником и одеялом в сестринской палатке. Наконец-то мне удалось сосредоточится настолько, чтобы определить, что в комнате я не одна. На изящном резном кресле из беленого дерева спал, откинувшись на вышитые пионами нежно-розового цвета подушки, пожилой мужчина. В его руках была небольшая книга. Именно он издавал звук, больше всего похожий на рев дикого кабанчика. Храп вырывался изо рта мужчины вместе с потоками воздуха, приподнимая щеточку пышных усов практически параллельно полу.
Вдруг, мне нестерпимо захотелось по нужде. Я откинула покрывало и попыталась спустить ноги с высокой кровати, но мою правую ногу, чуть повыше колена, пронзила острая боль, на глазах от неожиданности выступили слезы, и я тихо вскрикнула, заглушая свой вопль ладонью. Мужчина смешно подскочил, выронив книгу и уставился на меня. Спустя мгновение он уже подбежал ко мне, щелкая пальцами. От чего бронзовые светильники самопроизвольно зажглись. Он что фокусник?
- Как ваше самочувствие, несси? – спросил он со странным акцентом. Кажется, итальянским. Фокусник – итальянец.
Прокашляв голос, я ответила: - Я не несси, господин. Моё имя Татьяна.
- Теана? – спросил он. – Какое странное имя, ну так как вы себя чувствуете?
И правда, как? Общее состояние я бы назвала удовлетворительным, а по сравнению видимого мной в полевом госпитале, я ощущала себя просто великолепно. В левом ухе тихонечко звенело и страшно, совершенно не прилично хотелось в туалет.
- Где можно освежиться? - каркнула я. Повторяя попытку
-Я помогу вам, несси, - ответил мужчина, подойдя ко мне плавно и бесшумно. Я удивлённо вскинула брови, для своего возраста он двигался очень быстро, словно молодой и гибкий. - Меня зовут Ардуино Бруно, я ваш лекарь. Ваше состояние вызвало у нас опасение, большая потеря крови и сильная контузия.
Я прислушалась к своим ощущениям, бедро ныло, видимо всё-таки меня достало осколком или шрапнелью, а небольшая дезориентация и непрекращающийся писк в ухе подтверждал слова врача. Я оперлась на подставленную мне руку и прихрамывая дошла до умывальни. Здесь господин Бруно оставил меня.
Огромная комната, отделанная камнем, была словно грот в пещере. Светло-розовый песчаник на полу и стенах был теплым и шершавым на ощупь, мелкие искорки светящихся камешков освещали бледный потолок, и я с удивлением воззрилась на это чудо. Босые ступни слегка потеряли чувствительность и мне приходилось силой воли заставлять себя почувствовать неровную поверхность каменного покрытия, стараясь не споткнуться. Медные краны, стилизованные под ящерок, отливают зеленоватыми боками, крошечные кругляши мыла остро пахнут мандаринами, голова кружится даже от медленных движений, и я запоем вдыхаю знакомый запах, стараясь прийти в себя. Включаю кран, теплая вода наполняет перламутровую чашу раковины, и я споласкиваю руки, брызгая тёплыми каплями на лицо. Подняв глаза на свое отражение в большом зеркале с резной рамой, неверяще пялюсь в него.
Наверное, виденное мной на полях сражений закалило меня, и все же с трудом справившись с шоком, не вскрикнув и восстановив самообладание, я вглядываюсь в отражение. Я беру отрез мягкой ткани и протирают им запотевшую поверхность стекла, покрытого амальгамой в надежде, что я обманулась. На меня смотрит незнакомка, лицо, мое и не мое одновременно.
Мои бывшие короткими волосы орехового цвета теперь длинные и светло-русые, я пропускаю пальцы сквозь мягкий, шелковый хвостик косы, и больно за него дёргаю. На глазах от боли выступают слезы. Не галлюцинирую, это точно, но, на всякий случай, ещё щипаю себя повыше локтя. Ойкая, ещё раз убеждаюсь, что я - это я, наблюдая как на коже остаётся лиловый отпечаток пальцев. Глаза мои, нос мой, губы тоже, только светло серый цвет радужной оболочки теперь льдисто-голубой, а бледные губы темно-вишневые, брови и ресницы почти черные и я, послюнявив палец тру бровь, убедившись, что это не краска или сажа. Не смотря на общую бледность, кожа как будто подсвечена изнутри, нежно персиковая.
Видимо я слишком долго нахожусь в ванной комнате, мужчина деликатно стучит и спрашивает все ли со мной в порядке. Мне хочется закричать, что нет, не всё, и не со мной и совсем не в порядке, но я промокаю лицо полотенцем, принимаю невозмутимый вид и выхожу.
Отказываясь от помощи, я подхожу к постели, и зарываюсь в мягкую перину, не спеша укрываться. В комнате удивительно комфортная температура и я наслаждаюсь теплом и сладким, свежим воздухом. Пока я была в уборной, простыни сменили и принесли лёгкий завтрак. Каша, тарелка незнакомых фруктов и отвар. Аппетита нет совсем, но я заставляю себя жевать и проглатывать пищу, лихорадочно размышляя, не смотря на начинающуюся мигрень.