Страница 15 из 30
Интересно, бывал ли здесь доктор Эттер? Весь полет Дерек таращился в окно на ночное небо, усеянное звездами, и мучительно размышлял о том, что же все-таки затеял человек, укравший его тело. Что такого могло случиться в Хаоме, что там понадобился именно Дерек Тобби?
Кьяра смотрела на него с сочувствием и интересом. В конце концов, Дерек устал от этого пытливого взгляда и полюбопытствовал:
- Со мной что-то не так?
Он запоздало подумал, что вопрос звучит просто ужасно. Да, с ним действительно кое-что не так, его душу зашвырнули в уродливое тело с бесчисленным количеством жировых складок – о чем тут можно спрашивать? Однако Кьяра улыбнулась и мягко погладила его по руке.
- Дерек, может, ты останешься в этом теле?
Дерек посмотрел по сторонам и с облегчением обнаружил, что Симонетти ушел в уборную. Услышав Кьяру, он бы сразу же начал задавать ненужные вопросы, и беседа завершилась бы поножовщиной, вполне в духе его прекрасной семейки.
Потом Дерек понял, что именно Кьяра имеет в виду, и холодно спросил:
- Ты в своем уме?
Голос доктора Эттера все равно прозвучал без угрозы, спокойно и негромко. Должно быть, этот толстяк никогда и ни на кого не производил удручающего или опасного впечатления. Кто будет бояться врача, который пользует шлюх в бардаке? Доктор Эттер, должно быть, вел спокойную и неприметную жизнь, за фасадом которой было колдовство и страшные артефакты.
- Всегда ведь можно похудеть, правда? – откликнулась Кьяра и с совершенно определенным кокетством поправила острые лацканы модного пиджака Дерека. Когда он одевался, то невольно заметил, что вещь можно считать модной только тогда, когда она не соперничает в размерах с парусами. – Это молодое и сильное тело. Деньги у тебя есть. А Эттер… ну и бог с ним, пусть идет, куда хочет. Ему недолго осталось. Скоро менять артефакты, а взять их негде.
Дерек хотел было осадить Кьяру максимально решительно и жестко, но вдруг с неожиданной жалостью подумал, что ей просто страшно. Она трепещет от ужаса при одной мысли о докторе Эттере и его затеях.
- Не бойся, - как можно мягче ответил Дерек и ободряюще сжал руку Кьяры. – Он не причинит тебе вреда. Никогда.
…к удивлению Дерека затрапезный экипаж довез их до вокзала всего за полчаса. Поезд из Лекии еще не прибыл, и Эттер в чужом теле сейчас сидит на мягком диванчике в вагоне первого класса и не предполагает, что его будут встречать.
- Побеседуем по-свойски, - сказал Симонетти, когда они обсуждали, что будут делать дальше. Прекрасно понимая, что подобная беседа оставит доктора Эттера без зубов и со сломанными ребрами, Дерек предупредительно вскинул руку.
- Только без членовредительства! Он нужен мне здоровым!
В глазах Симонетти появился неприятный блеск, словно он что-то заподозрил.
- Это еще зачем? – полюбопытствовал он. Дерек выдержал его взгляд и ответил:
- Я врач. А Тобби перенес три клинические смерти и живет на артефактах. Я хочу понять, как именно он это делает. Пойму – тогда он твой, можешь сделать с ним, что захочешь.
Лицо Симонетти неприятно дрогнуло. Дерек вспомнил, как на него смотрела Эвга – уже после того, как потерпела поражение и поняла, что умирает. Лютая, неприкрытая ненависть – и печаль о том, чего уже нельзя исправить. Возможно, она хотела бы прожить иную жизнь, но теперь для нее все было закончено.
- Я в тюрьме при кухне пробавлялся, - сообщил Симонетти. – Свиней свежевал. Спущу с него кожу и обтяну ею молитвенник.
Кьяра вздрогнула, и Дерек увидел, как побелели ее пальцы, сцепленные на колене. Симонетти презрительно хмыкнул.
- Можешь не смотреть, я не заставляю.
...Пройдя сквозь здание вокзала, они вышли на перрон, и золотистый шар артефакта, который парил над доской с расписанием поездов, мелодично прозвенел:
- Поезд из Малого Харавана прибывает на первую платформу через час. Поезд-дубль из Лекии прибывает через сорок минут. Нумерация вагонов от головы состава.
Симонетти ухмыльнулся и сплюнул себе под ноги через щербину в зубах.
- Ну что, повторим еще раз, - сказал он. – Принимаем с двух сторон под белы рученьки, и ты сразу делаешь ему укол в шею.
Я кивнул и похлопал по карману, в котором лежал маленький шприц. Сколупин, прекрасное средство: со стороны будет казаться, что благородный господин перепил, и теперь добрые товарищи ведут его к экипажу. Двигаться можно, а сопротивляться – уже нет.
- Ты, - Симонетти обернулся к Кьяре. – Идешь чуть поодаль. Если будет трепыхаться – падаешь в обморок. Суета, шмунь, все такое. А мы уходим.
Шмунью сокамерники Симонетти называли суматоху. Кьяра качнула головой и хмуро ответила:
- Понятно. Сделаю.
- «Сде-елаю», - передразнил Симонетти. – Зря я с тобой связался.
До появления поезда все молчали. Перрон заполнялся встречающими, и Дерек с грустью подумал, что хотел бы снова испытать то почти забытое, трепетное чувство, когда возвращаешься домой, и тебя обнимает любимая. Аурика однажды встретила его из поездки по Северному округу и, после того, как они наобнимались досыта, заговорщицки сообщила:
«Мы по тебе скучали».
Дерек тогда не понял, что она имеет в виду, и Аурика рассмеялась и указала на живот.
«Была у медикуса, - сказала она. – Все подтвердилось. Под новый год буду рожать».
Воспоминание было таким простым и таким ясным, что на мгновение Дереку показалось, что он вернулся в прошлое. Вот его поезд подходит к вокзалу, вот Аурика поднимается на цыпочки, рассматривая нумерацию вагонов. Аурика давно умерла, от нее ничего не осталось – и надежда, которая вела Дерека с момента встречи с Кьярой, вдруг показалась смешной и наивной.