Страница 4 из 6
— Лукина, эта дверь слетит с петель, если продолжить на ней виснуть.
Закатив глаза, открыла дверь шире и строго посмотрела на мужчину. Сама себе поразилась. Попытка номер один.
— Николай Петрович, там на вахте вас вызывают. Про ключи какие-то спрашивают.
— Да что ж за день сегодня такой? — нехотя Ковалёв встал из-за стола и прихватил с собой папку. Да, согласна, что ж за день, а?
Неудача.
Попытка номер два. Моими стараниями в деле уже замешан охранник. Всего лишь пнула ногой машину Николая Петровича. Интересно, он и спать с этой папкой будет? Хм, занятная мысль. Едем дальше.
Пробралась в кабинет, пока Ковалёв разговаривал по телефону. Пришлось залезть под стол. Не ожидала, что так скоро вернётся.
Эх, Николай, Николай, Ни-ко-лай, не могу я стащить твой ла-ли-ла-лай — пело моё подсознание. Опять меня несло на русское творчество. Сказался стресс. Шея затекать начала. Ух, ну Ефимова! Двоечница.
Сидела в своём укрытии, пока не прозвенел звонок на пару. Ну, здорово. Ещё и запрут меня тут. А может, пронесёт. Папка снова уплыла от меня. И это было тотальным невезением. Хотя в одном точно повезло: кабинет Николай Петрович всё-таки не закрыл. Уже за это его надо было бы расцеловать. Но снова мои мысли поехали не в ту сторону.
Действие четвёртое. Столовая. Второй раз за день брала пиццу. Прикрытие — не более. Села за столик поближе к преподавателям. Николай Петрович, хмурясь, беседовал с англичанкой. Я поставила локоть на стол и прислонилась щекой к ладони. Ну и как мне быть? Нужен план. Треклятая папка с ответами. Может, чай случайно пролить на препода? Или в коридоре налететь на него и сбить с ног? Погрузившись в мысли, прикусила ноготь. Ну, не тянула я на роль авантюриста. Пока терзалась мыслями, Николай Петрович собрался уходить из столовой. И меня будто пчела ужалила. Я рванула с места и подлетела к мужчине, преградив путь.
— О, Лукина, — его лицо вытянулось от удивления, — что на этот раз? — теперь и губы вытянулись в нахальной улыбке.
Петрович! Ну не могу я так! Нравитесь вы мне, нестерпимо прям. И папка ваша тоже нравится, чтоб её.
— У меня тут такое… — поджала губы и опустила взгляд на пиццу. — Парень бросил, стресс заедала и увидела вас. Подумала, что вторую пиццу лучше не есть.
— Отлично, — в его глазах проскользнуло что-то, напоминающее насмешку. — Но…
Я, конечно, хорошо была воспитана, но договорить не дала, перебила.
— Да что же тут отличного, Николай Петрович? Вы мужчина. Помогите мне, а?
Экономист округлил глаза и даже выронил папку. Я не растерялась. Шустро впихнула ему в руки свою пиццу.
— Александра? — бедный Николай уставился на пиццу, потом на меня. — Это ещё зачем?
Я вздохнула, опустив плечи. Слезу только пустить не получилось.
— Я жирная! — топнула ногой и специально на папку наступила.
Боги, никогда. Никогда не подпишусь на это снова.
— Ну, а я-то здесь при чём? — мужчина не выдержал и взмахнул руками.
Чуть не засмеялась, даже покраснела.
— А почему бы и нет? — роль бессовестной студентки без комплексов. Вот это дерзость. Его взгляд заставил насторожиться. — Ну, вы хотя бы пиццу возьмите! И я отстану. Честно-честно.
— Вот же неугомонная! — он закатил глаза и рассмеялся. — Так и быть.
И представляете? Ушёл. Оставив папку. Опустившись на колени, быстро сфотографировала несколько листов и подняла папку. Груз с плеч. Пришлось догонять препода.
— Николай Петрович!
У мужчины от моего голоса спина напряглась даже. Вздохнул и повернулся ко мне боком.
— Лукина, — наклонил голову к плечу и нахмурился, — ты меня довести до нервного тика решила?
Моё насупленное лицо смягчило Ковалёва. Он даже соизволил улыбнуться.
— Вы тут это обронили, — протянула папку и поспешила ретироваться.
Спину прожигали его строгие глаза, чувствовала. Мог бы спасибо сказать, между прочим. Неблагодарный!
Иногда неудобно быть центром Вселенной. Хотя не настолько неудобно, как раздражительно.
Ефимова не смеялась, а ржала на весь двор (если описывать её смех, то только так). Её лицо покрылось пятнами, что вызывало смех и у меня. Весёлая картина: две студентки, скорчившиеся от смеха у дверей общаги. Это при том, что мы вообще не курили. Ещё чуть-чуть и нам бы вызвали скорую. Колька Ерилов, словно партизан, подкрался к нам и весьма не по-джентльменски ущипнул за мягкое место Ефимову. Она не растерялась, сразу по голове ему сумкой зарядила. Теперь понятно, откуда ветер дул. А я явно что-то пропустила.
Кажется, всё возвращалось на свои места.
========== Простуда - дело тонкое ==========
Все говорят — нельзя просто так взять и понять женскую логику. А я говорю — если у тебя всё хорошо, придумай проблему, иначе жизнь покажется скучной. Всё логично же.
Не зря, кстати, рассуждала я на эту тему. Повод был веский, напрямую со мной связанный.
Как стыдно-то, а.
Этот тяжкий груз в одиночку тащить было сложно. Мне непременно требовалась помощь специалиста и моего личного психолога.
— Ка-атьк, — выглянув из-за ноутбука, посмотрела на подругу. Она пыталась сделать стойку «берёзка» на полу.
— Что? — скривив лицо, потянулась ногами к потолку.
— Я накосячила, — прикусила губу и, прикрыв глаза, выдохнула: — Переспала с Женей и сбежала.
— О, давно пора, — Ефимова будто была в своём мире и не слышала меня. Потом всё-таки до неё дошло. — Подожди, — грохнулась на пол и уселась в позу по-турецки, — что ты сделала?
Я повторила. У Кати глаза на лоб полезли.
— Горе-то какое, — её ладони шумно опустились на бёдра. — Мир потерял ещё одну девственницу!
— Кать, я серьёзно, — прислонилась лбом к руке. — Дело не в этом. Слишком быстро как-то всё получилось. Вроде я сама этого хотела. И всё было нормально, только…
Вот так сидела я и изливала душу своему названному психологу в надежде на обретение душевного покоя. И что вы думали? Напрасно я это делала. Надеялась в смысле.
— Ты дурёха, Саныч, — заключила Ефимова и поднялась с пола. — Зря убежала. Вдруг ему услугу оказала? Теперь вспоминай как звали.
Вспоминай, не вспоминай, чувствовала я себя паршиво. Голову потеряла. И теперь корила себя за это.
— Он мне звонил два раза, — нахмурилась и подпёрла ладонью щёку.
— Поговорила бы, — наставляла меня на путь истинный Катька.
Ох, обязательно поговорила бы, но пусть это будет позже. Голова с утра раскалывалась, видимо, к неприятностям.
За окном тарабанил дождь. Просмотр фильма не отвлекал от разбушевавшихся мыслей. «Не буду думать об этом сегодня, я подумаю об этом завтра» — говорила Скарлетт О’Хара. А вот у меня так не получалось. Было ли мне обидно? Чуть-чуть. Ведь Черников мог бы позвонить ещё раз. Бросила нетерпеливый взгляд на телефон. Мысленно представила Армагеддон, который устрою, дозвонившись до Жени. Но обнаружила, что телефон полностью разрядился, и Армагеддон устроят мне.
Маня, как назвала бы меня сейчас мама. И я бы, конечно, с ней согласилась. Хотя редко с ней соглашалась.
Открыв журнал звонков, поняла, каково иметь поистине мужественное терпение. Ой, Женя, крепись. То ли ещё будет. И будет ли вообще?
Так как мучить людей я долго не могла (а так хотелось бы), набрала знакомый номер и с превеликим спокойствием выслушала отборную ругань своего избранника. Представить не могла, что он так ругается.
— Какого на хрен хрена? — самое приличное осталось под конец. Выдохся, наверное.
— Хрена хрен на-на, — проворчала я в трубку, чем вызвала отчаянный стон у Жени. Со мной и на такие серьёзные темы, отдающие философией? Уж извольте, я пас. По философии у меня всё сложно было.
— Саш, выгляни в окно, — устало произнёс он.
Окей, я же послушная девочка, хоть и проблематичная. Женя, как в фильмах, дурак, стоял под дождём, прислонившись к мотоциклу боком.
— Евгений, — сощурившись, показала ему кулак, — ты в своём уме вообще?