Страница 45 из 61
Времени на то, чтобы доставить Нареченную в Шумор и провести свадьбу как того требовали традиции, не было. Обстановка на границах накалялась. И хотя Молох пока не решался напасть в открытую на Аракану, в самой атмосфере чувствовалась угроза осадного положения.
Согласно древним традициям договор между Араканой и Шумором продлевался со дня свадьбы. Грознослав настоял на том, чтобы свадебная церемония была проведена на следующий вечер после Совета.
Синие марокеновые шатры с золотыми рисунками, изображающими змей, раскинулись в поле, где состоялся Совет. Мару Уруш велел передать жрицам Инсхи, чтобы те подготовили ее к церемонии. Птаху же Великий Володарь определил в отдельный шатер, приказав за ним смотреть как за володарским сыном. Оборотница сначала переживала за мальчика, однако, убедившись, что с ним все будет в порядке, успокоилась.
Богатство шатра поражало воображение. Такой роскоши Мара отродясь не видала. Столбы, подпирающие шатры - из синего амринэ с золотыми змеями. Занавеси - из тончайшего шелка бирюзовых, голубых и золотых цветов. Подушки и тахты из парчи с золотыми кисточками. На полу лежали ковры из валоражской шерсти с изображением сюжетов из истории жизни и быта Шумора. Стояли резные сундуки из темного дерева, обитые золотом.
Слуги принесли деревянную бадью, наполнили ее водой. Бесшумные и молчаливые жрицы принялись за свое дело: раздели оборотницу и погрузили ее в воду. Быстрыми, почти незаметными движениями намылили тело и окатили водой. Мара не сопротивлялась. Усталость давала о себе знать. Она отрешенно созерцала происходящее. Казалось, что собственная судьба ее больше не интересовала. Но мысли оборотницы то и дело возвращались к тем событиям, что произошли между пребыванием в доме лешего и Великим Советом.
Этим людям удалось невозможное - подкупить хозяина леса. А ведь издревле считалось, что лесные и водные жители отличаются честностью и беспристрастностью. Дремуч чувствовал опасность, смертельную угрозу для себя и своего леса, - иначе бы не принял предложения людей. Старого ляда можно было понять. Окажись Мара на его месте, она поступила бы так же.
Но как коварно зелье из нимийских ягод, что произрастают возле Сонных гор Морановых чертог! Их невозможно определить ни на вкус, ни на запах - универсальное снотворное средство. Никак здесь замешан служитель Мораны? Только ему по силам было достать эти ягоды. Оборотница была наслышана об одном таком служителе, который жил во вышняковских лесах. Злобный дед отличался особой жесткостью. Он был одним из тех, кто ради собственного удовольствия готов сжить со свету человека.
Через сутки оборотница очнулась с тяжелой головой в клетке. По наитию она прижала руку к затылку, и страх охватил все ее существо. Пока она была в беспамятстве, похитители остригли волосы. Она снова и снова проводила рукой по ним, не веря в свою потерю. Из-за этого она утратила голос и теперь не то что петь, даже говорить могла с трудом. Хитрые выродки догадались, что вся колдовская сила была в них.
Рядом с ней сидел понурый Птаха. Он передал ей подслушанный разговор похитителей: везут их в Пересвет Мирской на Великий Совет, на суд Грознослава. Кто-то из них обмолвился, что на Совете будет сам Великий Уруш, чтобы забрать свою неуловимую Нареченную.
Мара задумалась. В случае отказа Змея, Грознослав прикажет ее казнить. Ведь ее выходка лишает защиты всю страну, находящуюся на пороге войны. И она становится врагом не только жителей володарства, но и лично араканского володаря - тот не простит безродной оборотнице такого оскорбления. И, пожалуй, это не самый худший вариант будущего. Ведь если Змей все же заберет свою Нареченную, то только Всеясному Ралоку известно, что с ней будет дальше.
Семеро хмурых людей сопровождали повозку. Их Мара не знала. Правда, один из них казался ей знакомым. Но, где она его видела, оборотница не могла вспомнить. Заметив, что она пришла в себя, похитители замолчали.
Они молчали всю дорогу до столицы, общаясь друг с другом условными знаками. Мольбы и просьбы не возымели никакого действия - с тем же успехом можно молить камень дать немного воды. Похитители с ней не разговаривали, избегали даже прикосновений. Все их общение сводилось к тому, что кто-нибудь из них нет-нет, да и подкинет сухие фрукты, баклажку с водой или хлеб. Мара чувствовала - они боялись ее. Даже несмотря на то, что волосы обрезали. Страх перед оборотницей был настолько велик, что стоило ей проснуться, как на нее направлялись арбалетные болты стражей.
Сначала оборотница хотела бежать. Притворившись спящей, она дождалась пока зазевавшийся тюремщик не подошел слишком близко, чтобы схватить его. Одно быстрое движение - и душераздирающие вопли перепуганного насмерть человека огласили лесную округу. Ей удалось вытащить у него ключи, но резкий удар по затылку отправил Мару в темноту беспамятства. После этого похитители не спускали с нее глаз, даже когда она спала.
На третью ночь кто-то попытался ее убить. Сон, как всегда, был чутким. Оборотница мгновенно проснулась и по наитию отбила занесенную над ней руку с кинжалом. Она быстро перекатилась в сторону. Нож вонзился рядом с ее головой. Склонившаяся тень этого не ожидала. Человек замешкался на долю секунды. Но этого хватило, чтобы Мара сорвала с его груди серебристый медальон с изображением паука. В темноте она не смогла разглядеть нападавшего - плащ с капюшоном и обсидиановая маска скрывали лицо наемника. Сам же убийца словно растворился в воздухе, точно его и не было. «Ведогонь, - подумала она. - Но чей?»
Этот вопрос остался без ответа. Еще никто так близко не подбирался к ней, и это напугало ее. Наемники Младича казались детьми по сравнению с гардианским ведогонем.
Для самой себя она уже приняла решение согласиться на этот брак. Оставшиеся сутки она не спала, чувствуя рядом чье-то постоянное присутствие.
Жрицы бесшумно исчезли, а сама Мара, добравшись до тахты, заснула. Какое же это счастье - оказаться на пуховой перине после долгой дороги!..