Страница 12 из 16
Весна прочно царствовала над Апшероном, уже отцвели абрикосовые деревья, кизил и алыча, озернились плоды на их ветвях, набили бутоны цветов гранатовые деревья, птицы высиживали птенцов, поэты посвящали возлюбленным высокие стихи, а Узбек-Антанук без устали продолжал поглощать знания и преуспевал в этом деле. Ходжа Самир Озан ибн Хусейн Шекиви не мог нарадоваться успехам ученика, постоянно повторяя, что Коран сколько ни читать, сколько ни раскрывать тайные промыслы слов и аятов, увидишь лишь небольшой свет или блеск одного-двух лучей Священной книги. Узбек решил, что будет читать Коран всю свою жизнь и каждый день. Но кроме Священной книги юный хан зачитывался Омаром Хайямом, Саади, Руми, знал наизусть знаменитую поэму Фирдоуси «Шахнаме». Как он наслаждался этими строками:
Постигал Узбек и от Хагани Ширвани премудрости дворцовой жизни:
Учеба была усладой души Узбека.
Все в этом мире имеет начало и конец. Открылись горные перевалы, Елбаздук готовился к отъезду в родные горы. Шах Кей Кабус ибн Ахситан уговаривал гостей, за год ставших ему родными, погостить еще. Но пришла пора отправляться к родному очагу, тем более что до князя дошли вести, будто в Золотой Орде неспокойно. Токта окончательно разорвал отношения с Ногаем и практически объявил бекляри-беку войну.
Узбеку и хотелось и не хотелось ехать, в Ширване его удерживали два человека – учитель ходжа Самир и нежная отрада юной души Лейла, о чем он откровенно признался своему воспитателю и деду. Елбаздук внимательно посмотрел на внука и улыбнулся.
– Ты возмужал, мой хан, ты стал мужчиной, а какому мужчине возбраняется взять с собой женщину, которой он овладел, которую любит, и жениться на ней, а если потом понадобится, жениться на второй и третьей, ты же состоятельный мусульманин. Что касается твоего учителя, с ним я поговорю завтра. Насколько мне известно, он никогда не бывал по ту сторону Кавказа, а ученым это интересно, вот и занятия твои не прервутся.
Через некоторое время в дорогу собирались все. Приближался самый длинный день года – самое удобное время для перехода через горы.
Ширваншах объявил большую охоту. Необходимо было заготовить дичь путникам в дорогу и для прощального пира. Забава удалась на славу, слугам пришлось хорошо потрудиться, множество блюд из дичи украшали шахский стол. Атмосфера грусти царила над пирующими, Кей Кабус ибн Ахситан принял Антанука на год из дипломатических соображений, но за это время успел привязаться к целеустремленному юноше.
«Мне бы такого наследника», – думал шах, не зная, что Узбеку-Антануку приходится бороться за выживание, он в изгнании, карабкается вверх по лестнице успеха, стараясь надежно зацепиться за каждую ступеньку. Ширваншах видел только, как Антанук поглощает знания, а его наследники, живя в довольстве и добре, разленились, полагая, что такая жизнь у них будет всегда.
Кей Кабус ибн Ахситан подготовил отъезжающим гостям подарки. Узбеку-Антануку он вручил саблю дамасской стали, рукоять которой была украшена драгоценными камнями, а по ножнам извивался серебряный узор. Глаза юноши загорелись, такого оружия ему не приходилось видеть никогда, он вытащил клинок, согнул его, тот моментально распрямился, зазвенев как струна.
– Пусть оружие это принесет тебе только победы, да хранит тебя Аллах, великий и всемогущий. Пусть оружие это поднимается на врагов твоих, но никак не на друзей, – искренне сказал ширваншах.
– Да благословенны будут мои воспитатели и учителя, да продлит Аллах их годы. Да приумножится богатство и слава этого гостеприимного дома. Да снизойдет благодать на государство твое, о мудрейший из шахов Востока! Хвала и слава тебе, Кей Кабус ибн Ахситан, хвала и роду твоему, да хранит его Аллах вечно!
Второй подарок хозяин сделал князю Елбаздуку. Двое конюхов ввели под уздцы породистого арабского скакуна рыжей масти с высокой шеей, широкой грудью, на высоких крепких ногах. Огромные глаза жеребца сыпали искрами от предвкушения скачки, он будто бы высматривал из огромного количества людей подходящего седока. Елбаздук подошел, погладил скакуна по шее, похлопал по крупу, тот заржал, принимая сильную и волевую руку хозяина.
Прекраснее подарка быть не может! Такие жеребцы редкость, выбрать такого мог только человек щедрой души и большого сердца. Князь воздал хвалу ширваншаху, и все вокруг радовались их искренней дружбе, но больше других радовался сам шах, он любил и умел делать подарки. Лишь грусть скорого расставания слегка затеняла радость, но за расставанием бывают встречи, и это вселяло надежду.
Дорога домой всегда короче дороги из дома, а когда дорога тебе уже знакома, она становится еще менее долгой. Заимей в пути хорошего собеседника, можешь пройти дорогу очень быстро. Самир Озан ибн Хусейн Шекиви, почтенный учитель Узбека-Антанука, рассказывал о царице Тамаре, о христианстве.
– Я рассказывал тебе, о старательный мой ученик, о монахах-христианах. Ты видишь монастырь на вершине той горы? Вот там они и живут, туда непросто добраться любому человеку, но они и не хотят видеть много людей, не хотят иметь контакта с миром, не хотят войн и праздников. Цель их жизни – молитва и познание через нее истины и откровений учения Бога.
– Но их Евангелие устарело. Нет более верного учения, чем ислам, нет прямее пути, чем путь мусульманина, нет бога кроме Аллаха, и Мухаммад, саллялляху алейхи ва саллям – пророк его на земле, – высказался ученик.
– С тобой нельзя не согласиться, но как философ я не один раз задумывался, зачем Всевышний Творец послал людям сначала Тору, затем Евангелие и наконец Коран? Ни одна из этих книг не проповедует насилия, а лишь призывает верующих к смиренной праведной жизни, заботе о ближних, говорит о жизни вечной. А не проверяет ли Господь, какое из этих учений его люди воспримут быстрее, поймут лучше, какое учение правильно подготовит их к жизни вечной в раю. Быть может, люди, живущие на севере в суровых условиях холода, лучше воспримут одно учение, а люди, преодолевающие жару и безводие, другое. Может, это и не так. Я пока не нашел ответа на этот вопрос, подумай и ты над ним. Но тем не менее христианка Тамара объединила грузин, навела порядок в этих горах, создала крепкое государство, люди воистину поверили в Бога, стали жить более праведно, а разве это плохо?
– Но с таким же успехом это мог сделать исламский правитель, как сделано в Ширванском государстве.
– Ты полагаешь, что проповедники ислама не ходили по землям грузин? Ты думаешь, тут не проповедовали иудеи? Но народ почему-то принял христианство. Почему? Это известно только Всевышнему Творцу, нам же знать пока не дано. Но уважать мы этот выбор должны, ибо скорее это выбор Бога, не человека. Твой предок Чингисхан твердо придерживался уважительного отношения к любой вере.
В таких беседах и размышлениях с одновременным созерцанием постоянно меняющегося ландшафта подошли к перевалу через Большой Кавказский хребет. На перевале стояла мгла, туман окутал не только вершины окрестных гор, но и непроглядно застилал дорогу.
– Антанук, возьми в карман кусочек тумана.
– Вы шутите, мой почтенный учитель?
– Да нет. Ты все-таки попробуй.