Страница 16 из 19
– Насколько я поняла – Хирш не любит общаться с милицией.
– Тонкое замечание, – я размышлял над ее предложением, почти согласившись с ней. – И что это нам дает?
– Ну как вы не понимаете? – Жанна взглянула на меня с упреком. – Если ваша знакомая допустила где-то ошибку – ее убийца, а в этом, наверное, никто из нас не сомневается, только и ждет вашего следующего шага. Самое логичное – разговор со следователем. Мы ведь практически ничего не знаем и действует вслепую. Я просто предполагаю: любое упоминание о дискете – это смертельная опасность. Молчание гарантирует отсрочку во времени. Возможно, убийца посчитает, что вы не владеете серьезной информацией, и не станет рисковать в третий раз. Разумно?
– Может быть, – кивнул я. – Но это ведь не совсем законно. Утаивание от следствия важных обстоятельств… – Вы мне нравитесь, Саша… – она коротко рассмеялась. – В том смысле, что вы – порядочный человек и готовы голову положить на плаху ради друга… но ваша вера в правосудие…
– Все не так-то просто, Жанна, – возразил я. – Дело не только в моей вере, но в самом простеньком здравом смысле… Вы что, и в самом деле надеетесь, что вы или я сможем найти убийцу?
– Все может случиться, – уклончиво ответила Жанна. – Имея в руках дискету, мы стояли совсем близко…
– Теперь дискеты у нас нет, – констатировал я, присматриваясь к своей собеседнице. Честное слово, ее отточенная как бритва логика поддразнивала что-то внутри меня. Ее уверенность была выше моей, и это удивляло.
– Если следствие свяжет обе смерти вместе – убийца поставит крестик напротив вашего имени, – бесстрастно, как будто речь шла о покупке пылесоса, заявила Жанна. Признаться, я не совсем понимал, зачем ей так важно убедить меня в необходимости молчания?
– А что если вы ошибаетесь? – зашел я с другого бока. – Башилов и его ребята будут топтаться на месте, а убийца тем временем спокойно избавится от компрометирующих его улик?
– Башилов? Кто это? – ее глаза снова внимательно изучали каждую черточку моего лица.
– Оперативник из уголовного розыска. Я с ним толковал пару раз.
– Вы никак не хотите понять одной вещи… – с легкой досадой начала объяснять Жанна. – Сейчас очень важно верно просчитать каждый свой шаг. С дискетой вы поторопились, но у вас не было выбора. Нанеся свой второй удар, убийца лишь подтвердил наши предположения. В конце концов, даже без дискеты мы знаем не так уж мало…
– Значит?.. – подталкивал я ее к конкретике.
– Советую вам больше не оставлять дверь открытой. – Показывая, что собирается уходить, Жанна тем не менее отчего-то медлила.
– В ваших словах есть резон, – сказал я, подводя черту под нашим разговором. – Хотя, честно говоря, я не думаю, что именно Рита допустила где-то ошибку. Скорей всего, ошибся я, и во всем этом есть своя предопределенность. Подождем несколько дней, а там будет видно, что делать дальше.
Когда она ушла, я долго сидел в кресле, размышляя о самых невообразимых вещах. Энергия этой женщины оказывала на меня почти магнетическое воздействие. Иногда казалось, что это именно она, а не я – потеряла своего лучшего друга.
За стеной слышалась знакомая мелодия… голос ушедшего из жизни Меркури напоминал о бренности жизни и о нашем желании остаться в ней во что бы то ни стало… «Богемская рапсодия» в исполнении Qween.
Когда музыка стихла, я почувствовал легкий озноб. Ночь предстояла трудная. Когда остаешься один, в темноте пустого жилища поселяются призраки прошлого…
8
После похорон Риты наступило странное время. Я чего- то ждал, и ожидание это потихоньку заполняло все мое существование, становясь чем-то вроде невидимого идола, немо смотрящего из своего тайного убежища на бессмысленную суету людей, метя новую жертву. Насчет того, кто это будет, у меня не оставалось никаких иллюзий. Но это неожиданное для меня тревожное состояние имело и свои плюсы. Мозг работал, как часовой механизм, который даже не нужно было заводить. Я начинал понимать тех людей, для которых риск составляет смысл жизни. В опасную игру втягиваешься поначалу против своей воли, но дальше все движется само собой, и каждый новый поворот – как доза наркомана: всплеск воли, воображения, интуиции…
Мысли мои как-то сами собой напомнили мне о Хирше. Это ведь был, как ни крути, еще один «посвященный». Плетя свою игру, я никак не мог обойти его вниманием. Более того. Это было даже рискованно. Человек, обладая некоей ценной информацией, но оставшийся в полном одиночестве, мог запросто наделать кучу роковых ошибок. И этого следовало избежать. Я взялся набирать номер его телефона, но повезло мне не сразу. Часа через два после первой попытки…
– Алло? – отозвался в трубке глуховатый баритон.
– Хирш? Это Тихомиров, помнишь такого?
– Еще не успел забыть… Какие новости?
– Новостей хватает, надо бы встретиться, потолковать…
– Приезжай.
– Когда?
– Да прямо сейчас. Буду ждать.
– Тогда до встречи…
Я положил трубку, раздумывая. Этот паренек, живущий в виртуальном колпаке, обладал достаточно парадоксальным мышлением, и это могло бы мне пригодиться. Я глянул в окно. Осеннее холодное солнце проваливалось в бездну за тысячи километров отсюда, и закатные прощальные блики угасали кое-где в оконных стеклах соседних домов…
Я добрался до его дома на трамвае. Вышел уже в плотные сумерки, оглядываясь по сторонам. Во дворе на меня залаяла маленькая дворняжка, делая слабые попытки приблизиться со спины. Я наклонился, и собака моментально среагировала, отбежав на десяток шагов. Ее истеричный лай я слышал в подъезде, поднимаясь по лестнице. Уже перед дверью квартиры Хирша мелькнула мысль: он еще не знает…
Собравшись позвонить, я вдруг заметил, что дверь слегка приоткрыта. Позже, вспоминая подробности, я часто ловил себя на провокационном вопросе: почему я все-таки не позвонил? Что это было? Проблеск интуиции? Счастливая случайность? Ответа я найти не мог… В те несколько мгновений, когда я открыл дверь и вошел в квартиру Хирша, меня поразило странное сцепление звуков, похожее на сонное бормотание больного. Именно поэтому я, как завороженный, не подал голос, а сделал два-три шага в направлении комнаты, где Хирш принимал нас с Жанной прошлый раз. Первое, что я увидел, это знакомый мне плакат «Нирваны» и человека в кожаной куртке и черной маске с прорезями, похожей на ту, что надевают спецназовцы при секретных операциях. В руке незнакомец держал шприц, склоняясь над лежащим на полу человеком, в котором я узнал Хирша. Все происходящее напоминало полный сюрреалистических подробностей сон… И незнакомец, казалось, появился здесь, выбравшись из этого самого параллельного мира, картинки из которого украшали жилище Хирша…
Вероятно, мужчина услышал какой-то посторонний звук, несмотря на то, что я ступал почти бесшумно, и повернул голову. Живые глаза сквозь щели маски уставились на меня. В тот момент я усилием воли сбросил с себя оцепенение, осознав, что промедление смерти подобно. Я бросился к мужчине, сделав несколько обманных движений. Вначале он инстинктивно выставил руку со шприцем перед собой, контролируя мои действия. Я шагнул вперед, имитируя сближение, а сам, сориентировавшись, схватил стоящий рядом со мной стул и со всего маха обрушил его на голову незнакомца. Как я и предполагал, он поднял руку, держащую шприц, и стул разнес шприц вдребезги. Мужчина отклонился, убирая ушибленную руку, и неожиданно левой рукой выхватил нож с широким лезвием.
Взмахнув еще раз стулом, я загнал его в угол… Наша схватка продолжалась в полной тишине, мы кружили по комнате, раскидывая и ломая вещи, но никто из нас не издал ни звука. Не знаю, сколько это могло продолжаться, но он решил форсировать события… Подпустив меня поближе, позволил нанести удар стулом. Резко отклонившись в сторону, ушел влево от меня, ногой выбил стул из моей руки, и тут же, выставив нож, бросился вперед. Секундой раньше я разгадал его маневр и сумел, как тореадор, уйти от ножа, сразу перехватив его руку и рывком выкручивая от себя. Нож упал на пол. Резкий удар локтем в лицо, мужчина дернул головой. На мгновение мне показалось, что он теряет сознание. Ногой я откинул нож в угол. Припав на колени, мужчина усыпил мое внимание. Неожиданно он резко выпрямился, оттолкнув меня, и выбежал в коридор. Я метнулся за ним. Он молнией проскочил за дверь, и я услышал быстрый топот его ног по лестнице. Я не стал его преследовать. Мысль о том, что Хирш, возможно, нуждается в медицинской помощи, вернула меня в квартиру.