Страница 14 из 19
– Алло?
– Сашка, это Рита…
– Не ждал так скоро, – откликнулся я, внутренне уже готовый к тому, что она скажет. Для меня это было лишь подтверждением истины. Но без таких подтверждений трудно двигаться дальше.
– Ты знаешь… я поторопилась… в том смысле, что недооценила твои подозрения… – начала Рита издалека. – Что тебе стало известно? – сухо спросил я, давая понять, что лишние фразы ни к чему.
– Тот самый Ревенков, помнишь?.. Я узнала, что его квартиру купили, а сам он… можно сказать, исчез…
– То есть?
– Понимаешь, в чем дело… У нас тут не детективное агентство. Мы не интересуемся судьбой людей, которые продают свои квартиры. Равно как и тех, кто эти квартиры покупает. Но у нас собрана большая база данных. При определенном стечении обстоятельств это позволяет лучше оценить ситуацию. Особенно, если знаешь – что искать? Ревенков в списке был отмечен крестиком. И догадываешься – что дальше? Я проверила кое-кого еще и вдруг поняла, что здесь существует некая связь… Квартиры, помеченные крестиками, это в некотором смысле булгаковские нехорошие квартиры… По крайней мере, в тех из них, которые успела проверить я, проживали одинокие алкоголики… Сейчас эти квартиры проданы… Там живут нормальные люди. Но многое нужно проверить досконально. У меня ощущение, что бывшие владельцы квартир бесследно исчезли. Хотя, может быть, кого-то из них можно найти на городских свалках, собирающих объедки. Ты меня понимаешь?
– Я все прекрасно понимаю, – ответил я, посмотрев на экран включенного телевизора. Там шел документальный фильм из серии, рассказывающей о жизни животных в разных уголках планеты… Охотники за крокодилами вышла на тропу… Сухощавый, обгоревший на солнце блондин лет сорока увлеченно объяснял своему собеседнику, что к кайману не следует подходить сбоку из-за особенностей его зрения. – Постарайся больше ничего не предпринимать, слышишь? Завтра встретимся и подумаем, что делать дальше.
– А я ничего и не предпринимаю, дорогой, – мне показалось, что я слышал сдавленный смешок. – Я просто сижу за компьютером. Ни одна живая душа не знает о том, чем я занимаюсь. Но скажу тебе честно – меня это увлекло. Как ты на это вышел?
– Потом объясню, – я помолчал, раздумывая, все ли сказал ей. – Дискету не забудь взять с собой.
– Ну, об этом ты мог бы и не напоминать, Саша… Давай, до завтра… Позвонишь мне в обед… Посидим там же. Очень уютно, вспомнила старое… Особенно Женьку Старикова… Ведь это он открыл для нас эту кафешку… Пока… – Пока.
Я положил трубку и долго смотрел на экран. Пойманный кайман казался маленьким, не страшным, хотя я понимал – это впечатление обманчиво. Это древнее пресмыкающееся за долгие миллионы лет эволюции нисколько не утратило главные качества, которые помогли ему в борьбе за выживание, – это холодная расчетливая жестокость, выносливость и умение приспособиться к условиям среды.
Я сидел с отстраненным видом, в голове раз за разом, как будто кто-то нажимал невидимую клавишу перемотки, звучал голос Риты, ее увлеченность, я бы даже сказал – азарт, сродни тому, что приходит внезапно к посетителям казино за столом для игры в баккару или рулетку… Судьба подкинула шанс. Но я еще не знал, как им распорядиться. У меня не было опыта в подобных делах. Все это время я действовал больше по наитию, хватая первое, что попадало под руку. Пожалуй, уже в те минуты я начинал потихоньку сознавать, что даже наличие всех известных мне фактов – ничего не решает само по себе. Я долго искал мотив. Когда же нашел его, вдруг понял, что это вполне может привести меня в тупик. Мне не по силам было тягаться с машиной правосудия в лице оперов из уголовного розыска. Они-то лучше меня знали, что делать с фактами. Завтра, завтра… Я встречусь с Ритой, подгоню собранные ей детали в схему и сдам все Башилову. Выбора у меня нет…
Ночью мне снились кошмары… Я брел куда-то по нескончаемой лестнице, которая в конце концов привела меня на крышу небоскреба… Я шел по самому краю, и пустота где-то рядом со мной постоянно напоминала о себе безумными позывами… шагни сюда, шагни… Шевелящийся на крыше комок какого-то существа издалека казался амебоподобным мешком, наполненным чем-то склизким… Подойдя ближе, я увидел, что это – крокодил… он разинул пасть, внутри которой открывался зев долгого тоннеля… я видел фосфоресцирующую дорожку этого тоннеля, уходившую куда-то вниз… Крокодил устремил на меня красный глаз, похожий на глаз инопланетного существа… я замер, чувствуя, как медленно попадаю под пресс гипноза…
Завтра… В этом слове иногда присутствует некий потусторонний смысл. Никогда не знаешь наверняка – каким будет это завтра…
Когда на следующий день я позвонил в контору Риты с намерением условиться о встрече, мне сказали, что Риты… больше нет. Накануне вечером она была сбита машиной неподалеку от своего дома. Когда я положил трубку, незнакомое мне прежде жуткое чувство одиночества охватило меня. Смерть таилась где-то рядом, и ее неслышные шаги вырывали из жизни моих друзей в те моменты, когда я меньше всего ожидал этого. Сбита машиной…
Я вслушивался в эти слова, пытаясь понять: что же произошло на самом деле? Что это могло быть? Фатальная случайность? Или что-то другое?.. В голове все перемещалось. Я соединял невидимые глазу цепочки событий, стараясь создать логически безупречную версию. Чем больше я думал над этим, тем меньше у меня оставалось сомнений: убийца нанес второй удар. Но каким образом ему стало известно об участии в этом деле Риты? Она же говорила, что ни одна живая душа…
И только вчера состоялся наш первый, оказавшийся последним, разговор об открывшихся обстоятельствах смерти Кости. Я посмотрел в окно. Пожелтевшие листья трепетали на слабом ветру. В тот момент у меня возникло странное ощущение, что за мной наблюдают. И сразу вспомнились психически больные люди, утверждавшие, что за ними кто-то установил слежку. В эпоху КГБ эта мания не выглядела столь уж неочевидной. Теперь я понимал, как это происходит в реальности. Ты вдруг начинаешь замечать, что твои поступки (хорошо, если не мысли) кем- то тщательно контролируются. И ловишь себя на мысли: если я сделаю то-то и то-то – я обречен…
Я подумал о дискете. Где она теперь? Либо Рита взяла ее с собой, либо оставила на работе. Все, что я вчера замыслил, теперь катилось к чертям. Я собирался обо всем рассказать Башилову. Но сейчас все изменилось. Подожди, подожди…
Каждый свой шаг нужно хорошо рассчитать, чтобы не попасть в ловушку, которую можно ненароком соорудить для самого себя. Ведь что получается? Связь двух смертей очевидна пока только для меня одного. И для убийцы. Если я напрямую выложу Башилову свои соображения, он, чего доброго, начнет всерьез подозревать меня. Почему? Да потому, что я буду первым, кто намекнет на подобную связь… Они начнут искать дискету, но не факт, что найдут. Есть еще показания Жанны и хакера Хирша. Туман, сплошной туман. Есть еще газета, где рукой Кости отмечено сообщение… Все это досужие домыслы, пока не найдется дискета. Но мне почему-то казалось, что верить в это – дело безнадежное.
Звонок телефона. Я поднял трубку, подумав, что устал от плохих новостей.
– Алло? – глухим голосом спросил я. – Алло?..
Трубка молчала. Я подождал несколько секунд и положил ее на место. Ошиблись номером? Или?.. Чувство, что за мной наблюдают, усилилось. В космосе существует понятие – невесомость сознания. Я, безусловно, сознавал, что нахожусь в своей квартире. Но больше ничего по этому поводу вразумительного сказать не смог бы. В течение последующих нескольких часов я жил словно в отключке. Я не спал, нет. Но ничего не помнил. Солнечный день как-то разом перешел в сумеречную фазу. Уже начало темнеть, когда в дверь позвонили. Я вышел открыть… На пороге стоял Борис, раскачиваясь, как маятник, он дышал мне в лицо перегаром.
– Пустишь… меня? – спросил он через какое-то время, и тут я наконец понял, что очень долго смотрел на него. Пауза затягивалась.
– Проходи.
Я пропустил его в квартиру. Потом подумал: знает ли он? Одно накладывалось на другое, и не было никакой возможности как-то замедлить ход времени, остановиться. Но пьяный Борис не позволил мне долго пребывать в сомнениях.