Страница 51 из 75
— Это девчонка уже считает себя летчиком? — тихо и насмешливо проговорила Рэла.
— Она просто не захотела выделяться, надевая вечерний наряд, — заметил Брюгге. — Она не только не часть команды, но еще и княгиня.
— Хм, тогда понятно, — ответила Рэла, и громко произнесла. — А ловкий был фокус с гранатой! Эти республиканцы обделались как салаги непуганые!
Возникшее в кают-компании напряжение исчезло, словно его и не было. Люди посмеялись и поддержали Рэлу.
— Так с ними и надо, — усмехнулся Фертах. — Они могут только пугать, а если ты вдруг показываешь, что не боишься даже смерти — то сразу теряются и паникуют.
— А вообще сволочи эти республиканцы, — заметил один из артиллерийских офицеров. — Считают, что раз они сильные, то законы им неписаны и можно что угодно творить!
— Это верно. Курьер, с Гэльским княжеством они ведь также поступили, просто взяли и захватили его? — спросил меня другой офицер.
— Почти, — ответил я, и заметил краем глаза, что наша новенькая летчица, Кайра краснеет и слишком сильно сжимает бокал с вином.
— Тут поневоле пожелаешь темным разорвать этих республиканцев!
— Это верно! А вы молодец, ваше высочество.
— Я тоже из Северной республики, — с вызовом заявила Кайра.
— И что? — хмыкнула Рэла Мора. — Мы же не про тебя говорим.
— И ты хочешь сказать, что республиканцы правильно поступают? Мало того, что захватили страну так еще и попытались убить княгиню. Это нормально…
— А нормально было, когда ночью на наш город бомбы сбросили?!
— Нечего было войну начинать!
— Это политика, — Ирина встала рядом с красной как вареный рак Кайрой. — И оккупация моей страны, и попытка захватить меня — обычная политика. А простые люди здесь не причем.
— Это точно, — поддержал я княгиню. — Тем более что нам нечем гордиться в той войне. Мы её начали, и мы же её позорно проиграли. И мирные города наша авиация бомбила не меньше, чем республиканская.
— И ты тоже бомбил? — резко спросила меня Кайра.
— Нет, — покачал я головой. — Я же штурмовик, мы города не бомбим. Но расстреливали нас республиканцы также как и летчиков бомбардировщиков.
— Ты, девочка, не понимаешь что такое война, — холодно взглянув на Кайру, сказала Рэла. — Если я тебе завтра прикажу напасть на другой корабль, ты что будешь делать?
— Выполню приказ, — дерзко ответила Кайра.
— Да? А если ты потом узнаешь, что корабль вез не пиратов, а обычных людей? Что тогда? А если я тебе завтра скажу штурмовать с воздуха какой-нибудь поселок на острове? Что ты будешь делать? Зайдешь с разворота, спикируешь и распотрошишь из пулеметов соломенные хижины? А как ты с воздуха увидишь, кто там внизу, мирные жители или солдаты?
— Я…
— А никак ты не увидишь! И ты либо выполнишь приказ и станешь убийцей, либо я тебя за невыполнение приказа застрелю перед строем. Как труса и предателя! Вот это и есть война, девочка. И на этой войне Ирвин твой товарищ, в бою он может прикрыть тебе спину, как уже прикрывал меня и других летчиков.
— Да ладно вам, насели всей кучей на девочку, — вступился за неё Фертах. — А я вот пиратом был, дальше что? А потом стал охотиться на других пиратов, а сейчас вообще наемник и подписал контракт с капитаном «Изгнанника». Не имеет значения кто ты и откуда, важно лишь кто ты сейчас!
— Вот именно! — заявила Ирина. — Здесь я не княгиня Гэльского княжества, а она не солдат республиканской армии! А что касается войны… то виноваты в ней только мои родители. И больше никто.
— На войне редко бывают правые или виноватые, — негромко произнесла Изабелла Мора. — Также как и в политике. У простых же людей и вовсе нет выбора. Твоя страна вступает в войну, и ты идешь убивать или быть убитым. Кайра, ты возмущена тем, что тут не любят республиканцев только за то, что они республиканцы. Но если бы Ирина Арнельская не смогла вырваться с их корабля — ей бы там каждая собака в спину шипела, а то и в лицо плевала. Только за то, что она гэльская княгиня. А уж про то, что сделали бы с Ирвином, я вообще молчу. В войну гэльских летчиков нередко расстреливали на месте и без суда.
— Тех, кто это делал, потом судили, — неуверенно возразила Кайра.
— Да, судили для вида, — кивнула Изабелла. — И тут же амнистировали. Мол, пора покончить со старой враждой. Но кто теперь вернет жизнь убитым и здоровье тем, кто оказался на каторге только за то, что защищал свою страну? Вы победили в войне и поступили с побежденными так, как захотели. И это ваше право. Право сильного и победителя. Но не жди, что побежденные будут вас любить. Не жди, что Ирина будет счастлива от того, что даже здесь ей не дают жить. Только из-за того, что она родилась княгиней. Не жди, что Ирвин будет хорошо отзываться о стране, из-за которой ему пришлось бежать на Вольные острова. А чем он виноват? Тем, что храбро сражался и до конца выполнил свой долг?
— Я и не жду…
— Ты теперь не республиканка, а член команды «Изгнанника». И у нас у всех один враг и это не Северная республика.
На этом спор закончился. Ирина отвела Кайру в сторону и стала с ней разговаривать. Я не слышал, что они обсуждали, но видел, как новенькая постепенно расслабилась и стала улыбаться. Ну а мы продолжили играть в карты.
— Пиратом он был, — нехорошо улыбнулась Рэла. — Нашел чем хвастаться.
— Что? — с невинным видом поинтересовался Фертах, — продолжим ругаться, но в более тесном круге?
— Да нахрен ты мне сдался, ругаться еще с тобой. Ты мне просто скажи, в чем интерес пиратствовать?
— Деньги, — спокойно ответил он. — Также как и везде, все дело в возможности урвать себе немного золота или серебра, чтобы просадить его на выпивку и баб. Кто поумнее, откладывает денег, чтобы уехать куда-нибудь в спокойное место и там купить себе какую-нибудь лавку, мастерскую или гостиницу.
— И ради этого убивать и грабить? — спросил Брюгге.
— А ты когда-нибудь задумывался о том, что самые большие грабители — это буржуа? Взять хотя бы графа Морсерта. Ему принадлежат крупные верфи в Облачном городе.
— И что с ним не так? Хорошие корабли делает.
— А то, что на его предприятиях нет пособий по болезни или травме, — ответил Фертах. — Если человек будет травмирован — его вышвырнут вон. И для обычных рабочих не предусмотрены выходные или отпуска. Морсерт строит дешевые и качественные корабли только за счет того, что его рабочие живут впроголодь.
— Ну, такова жизнь…
— Ага. А взять чайные плантации семьи Лесвиг? На них же рабы трудятся, причем они покупают их у пиратов. Но пираты у нас злодеи, а члены семьи Лесвиг — уважаемые, а главное порядочные и честные люди!
— И это, по-твоему, оправдывает пиратов? — спросила Рэла.
— Нет, — Фертах бросил карты на стол и сгреб мелочь. — Но не надо делать вид, что пираты — это что-то противоестественное и крайне ужасное. Это просто часть жизни. Кто-то работает на плантации за миску еды, кто-то стоит у станка двенадцать часов, задыхаясь от смрада, кто-то спит до обеда на шелковых простынях и наслаждается всеми благами жизни, ну а кто-то пиратствует.
— Еще партию? — спросил я, собирая карты.
— Валяй, — махнула рукой Рэла.
— На меня тоже сдавайте, — кивнул Брюгге, вставая из-за стола. — Я сейчас вернусь.
— А я согласен с Фертахом, — проговорил я. — Я тоже разного насмотрелся и в Облачном городе и на Вольных островах.
— Ну еще бы, — усмехнулась Рэла. — Два сапога пара, тоже ведь законы нарушал, контрабанду возил.
— Ага, — не стал я спорить. — Возил. А Фертах как раз должен был ловить меня, когда служил в страже.
— А разве Небесная стража ловит контрабандистов? — удивилась Рэла.
— Нет, не ловит, — ответил Фертах. — Это дело городской стражи и таможенников. А Небесная стража контрабандистов убивает, как конкурентов.
— Серьезно?
— Да. Львиная доля контрабанды провозится на кораблях Небесной стражи. А за то, что я отказался в этом участвовать, мне подложили в каюту пару бутылок контрабандного коньяка и вышвырнули с флота. Как оказалось, защитники Облачного города не намного честнее и благороднее пиратов.