Страница 36 из 279
Уж он точно на кровопийцу не тянул. Ни намёка на спесивость!
Может, зелёный совсем? Не знаю. Но молчаливая перестрелка взглядов длилась бы, наверное, вечность, если бы мимо богатыря не протиснулся тот, кого я и не заметила сразу. Худощавый, почти лысый старик в нелепой красной попоне-пончо замер напротив меня с таким видом, будто ещё немного... и расцелует.
– Та... та? – взволнованно сцепил он перед собой узловатые, как коренья пальцы. – Та-та-та?
Я в ответ медленно помотала головой. Вид у старика был усталый, но счастливый. Водянистые глазки сверкали истинным восторгом! Старик поправил попону у горла, возбуждённо крякнул и увереннее шагнул мне навстречу. Но воин тотчас заступил ему дорогу, на что «попона» неутомимо завёл восторженное «та-та-та!» и затряс сухонькими руками.
Бесполезно. Воин отвечал уже знакомым строгим – брым. А под конец и вовсе разжился весомым «бряц» и отрицательно мотнул головой. Нет, дескать, и не проси.
Но старик не унимался.
– Та-та-та! Та-та-та!
Казалось, будто воробей скачет перед величавым белым филином! И «важный птиц» наконец сдался. Устало выдохнул и с явной неохотой кивнул. Старик возликовал. Вскинул к потолку руки, а воин тем временем отдал приказ юнцу, и тот вытянулся как на плацу. Отчаянно вдохнул, словно в ледяную воду собрался ступить, положил руку на меч в ножнах...
И порывисто шагнул ко мне.
Не знала, что не умею держать себя в узде. Не думала, что шарахнусь от синеглазого мальчишки с мечом, как пугливая куропатка! Миг, и я у стены. Цепь звенит, тянет и будто разгоняет в жилах кровь. Стены давят. Тесно! Что делать?
Я готова была пробраться на Иппор под крылом местного бога. Готова помочь Велору. Спасти!
И в порыве безнадёги, страха и тоски на пушечный выстрел не подпускала мысль, что спасать придётся меня саму.
Как рывком вскинула обе руки – не помню. Помню лишь как с губ сорвалось отчаянное: «Стой!»
Наивно было полагать, что парнишка поймёт, но от вдруг замер. Аж побледнел весь! И я думала, вынет меч. Проткнёт меня, как Дракула бедняг в мучительных снах! Но синеглазый застыл, и с таким страхом уставился на мои ладони, что нижняя губа по-детски оттопырилась.
Он боялся. Боялся... меня?
– Та-та-та! – вдруг затараторил старик, точно телеграмму отбивал. – Та-та! Та-та!
Мальчишка сглотнул и будто ожил. Испуганно выдернул из ножен клинок, но уверенное «брям» у него за спиной мигом отбило охоту исполосовать меня в клочья.
Парень послушно вернул меч в ножны. Осторожно, будто я дикий зверь, честное слово, склонился и непослушными пальцами подцепил цепочку – мою надзирательницу.
– Та-та-а... – взволнованно шептал старик в попоне и будто сам вслед за мальчишкой приседал, мол, всё верно. Так держать.
Парень тем временем глянул прямиком мне в глаза. Затем на цепь. Снова на меня.
– Ил-ла? – выдохнул он вопросительно. По крайней мере, мне показалось, будто он спросил. В синих как весеннее небо глазищах плескался страх, смешанный с облегчением, жалостью и бесшабашным любопытством.
Чёрт-те что... сколько ему? Семнадцать? Ровесник Ярика?
Я чуть приспустила руки, и когда сама перестала защищаться, когда открыла пошире глаза и ответила на вопрошающий взгляд, парнишка вдруг поалел. Потупился и медленно, очень медленно под одобрительное «та-та» старика вынул из нагрудного кармана ключик, похожий на молнию, и снова ломким шёпотом спросил:
– Ил-ла?