Страница 270 из 279
– Я ведь на отделении Стихийной и Боевой магии, – аккуратно напомнила я и скосилась на Окару. – Вы ведь сами моё заявление подписали.
– Не скажу, что рад этому, но… разве я не говорил? – Ривел открыто наслаждался моим обескураженным видом. – Хм… раз так, говорю сейчас. Беря во внимание исключительность ваших урождённых способностей, помимо занятий на стихийном отделении, три раза в неделю у вас личные занятия по целительству. С профессором Дориусом мы всё обсудили. Он охотно согласился подкорректировать время уроков, чтобы принимать вас отдельно.
– Спасибо... профессор!
Нежданная радость помешала отблагодарить заботливого эльфа как следует. По правде, сделать выбор в пользу боевой магии мне было сложно. Выбор, как известно, всегда в связке с жертвой, вот и я душой хотела исцелять, мечтала научиться управлять даром, как это делал Леонард, и не валиться всякий раз с ног, призвав изумрудное пламя, но умом понимала: защищать себя в мире, где то Федерация, то ещё боги знают кто покушался на мою жизнь, в разы важнее.
– Некогда болтать, – нетерпеливо махнул рукой Ривел. – Живо на пятый этаж!
Бормоча благодарности, я попрощалась с Окарой и Дионом, взвалила на плечо сумку и рванула бежать. Добралась быстро. За моны, прожитые в академии, изучила переходы, лестницы и даже подвалы с тенелюбивыми растениями зельевара Торила Сумана, почти на пять с плюсом. Хотя один остроухий профессор наверняка влепил бы четверку...
– Ты ведь к Ривелу подрядилась! – встретила меня Ума, с измученным видом выйдя из дверей учебной аудитории. Занятия у целителей, как и у стихийников, тоже закончились.
Я пожала плечами, пропуская Габриэль, она язвительно наморщила нос, но смолчала. Белоснежка вообще стремительно теряла авторитет в студенческом обществе и нападать больше не смела. Думается, причиной была не я сама, а желчность юной красавицы. И неумение хранить чужие секреты. Ведь то, о чём знала она, со временем узнавали даже в деревне на берегу.
– Но как?.. – всё дивилась Ума, глядя на меня.
– Удача, – улыбнулась я, глядя, с какой неподдельной радостью ко мне навстречу ковылял старик Дориус. – Чистая удача. Не без капельки эльфийского благородства.
Нимфа усмехнулась, качая головой. Радовалась, ведь теперь ей будет с кем обсудить магические достижения на целительском поприще.
***
два мона спустя...
Больше получаса Ума бродила по комнате, как неприкаянная, хватала то платье, то плащ... то многочисленные мешочки с семенами и тщательно укладывала в дорожный чемодан. Для нимфы оказалось самой настоящей бедой собраться в дорогу. Ну а я лежала на кровати, подоткнув под спину подушку, и напоследок пролистывала книги по теории магического боя. Моя нехитрая поклажа – один-единственный холщовый мешок да учебная сумка с конспектами с вечера стояла в углу возле двери.
«Сгущение воды до желеобразного состояния», – называлась глава, я с жадностью глотала строки. Надеялась запомнить ещё хоть немного, ведь мне, как укротителю огня, с водной стихией работать оказалось сложно. Невыносимо. И если огонь хотя бы откликался на мои потуги, то вода хранила язвительное спокойствие. Хоть бы раз в чашке дрогнула!
– От мысли, что мы с тобой не встретимся после каникул, мне становится дурно, Лиза, – призналась нимфа и опустилась ко мне на постель с видом полного бессилия.
– Мы ещё увидимся, Ума, – оторвалась я от книжки и села. – Обещаю.
– Да уж... – с сомнением протянула подруга. – Уйдёшь в свой мир земельный. И поминай как звали.
– Земельный, – хохотнула я, приобняв Уму за плечи. – Хорошо не подземельный.
Нимфа слабенько улыбнулась и тут же вскочила как ужаленная.
– Чуть не забыла! – согнулась она в три погибели и принялась шарить под своей кроватью. – Это же тебе! Подарок.
Нимфа с торжественным видом вытянула из подкроватной темноты глиняный горшочек и, как была на коленях, протянула мне.
– Что это, Винни?* – засмеялась я, глядя на счастливую нимфу. – Надеюсь, мёд?
* речь о медвежонке Винни-Пухе, который страстно любил мёд. Медведь «живёт» в сказках Алана Милна.
Ума и ухом не повела, невозмутимо поднялась и стряхнула с коленок пыль. Похоже, Дион был прав, к моим иномирным странностям вполне можно привыкнуть.
– Нет, не мёд. Это цветок, – терпеливо пояснила нимфа и принялась любовно гладить узкие, как у пырея, листочки. – Ирия называется. Очень-очень редкий. Ирия почти не растёт в природе, только в оранжереях. Её трудно вырастить, она всходит глубоко под землёй, а на поверхности появляется лишь раз в десять смен монов. И то всего на один день. Но это особые семена, я помагичила над ними немного. И профессора Сумана попросила. Он уговорил семечко прорасти раньше срока.
– Здо-орово, – переняла я горшочек из рук нимфы, опасаясь, как бы драгоценная Ирия не зачахла по пути, до Пустынных земель путь неблизкий. – Спасибо!
– Пожалуйста. Она зацветёт, – с сомнением добавила Ума. – Когда-нибудь. Наверное.
Неловко рассыпая благодарности, я поставила горшочек на стол и раскинула руки и стиснула чудаковатую травницу в объятьях.
– Буду скучать по тебе, Ума Валетти.