Страница 48 из 59
— Вот же козел!
… до виселицы пленный не дожил. При задержании Юра картечным выстрелом перебил ему голеностоп и зацепил легкое. И час назад пленный латинос умер. В принципе, плевать на него, дезертир, насильник, наркоторговец, наемник, конченая сволочь. Скорее всего, от простреленного легкого кровью захлебнулся. Или кость артерию порвала. Это, кстати, о квалификации местного лекаря говорит. Он максимум чему обучен — перевязки более-менее сносно делать. Да отварами из трав поить. И приговаривать: все в руце божией! А отсель вывод — мне нужен квалифицированный врач. И поскольку тут его нет, то мою драгоценную тушку нужно переместить туда, где есть таковые. Правильно, в Сан-Франциско! И как можно скорей!
Это для Дэвиса, для обывателей. Суть проста как молоток — нужно уносить ноги. Аляска из выгодной синекуры превратилась в ловушку. Отсюда пешком не убежишь. А по морю… дык кто тут владычица морей? То-то же! Обидно — писец! А ведь как хорошо поначалу пошло! Вроде прижился уже, даже периодически идея возникала остаться насовсем. Но, не судьба, видать.
За мной пригнали целый пароход с диверсионной группой. Такие траты себе может позволить только государство. И я знаю — какое.
По ходу дела, информация обо мне вместе с Рассмусеном не умерла. Где-то заныкал, паскуда, бумаженцию со всеми раскладами. Она попала по назначению. Меня стали искать и нашли. Просто повезло, что у местного резидента не оказалось под рукой нормальных бойцов, барахло какое-то нанял. Но играть в орлянку с разведкой мощнейшей империи, рассчитывая на одно везение — глупо. В следующий раз пришлют полный пароход диверсов. Настоящих, а не первых попавшихся дезертиров. Могут затеять восстание тлинкитов, чтобы повязать под шумок. Я конечно, эгоист и на американцев с индейцами мне, в общем-то, плевать, но не до такой же степени. Пострадает множество людей. Да и русских тут еще немало. Пострадают дети, бабы… ни за что пострадают. Надо срываться отсюда, путать след и убегать. Убегать далеко. Убегать сейчас, пока противник не готов к действиям на суше и на море одновременно. Выход один — вот он, за моей спиной стоит, ждет, когда я ему ведомость отдам. Упущу шанс — другого не будет, ловушка захлопнется. И мой захват или убийство станет только вопросом времени. Ну, нет, я еще побарахтаюсь!
Оборачиваюсь к Питеру, принесшему конверт:
— Когда ты уходишь?
— Завтра утром.
— Мне нужно в Сан-Франциско.
Он невозмутимо отвечает:
— Мой каюта для тебя всегда есть место.
Глава тринадцатая. Это Сан-Франциско, город полный риска…
— Генри, я хочу забрать свои деньги.
— Мммм…, Бэзил, зачем? Ваш денги вложены в бизнес. Шут-шут подождать и будет прибыль.
— Есть обстоятельства, которые не позволяют мне ждать. Деньги мне нужны вчера!
— Вчера? — лицо Куна выразило глубочайшее недоумение, потом он улыбнулся:
— Я поньял, это шутка.
— Не совсем. Мне нужна длительная помощь врачей и жилье. Мое жалованье не настолько велико, чтобы позволить себе жить в гостинице, она меня разорит. Таково положение дел.
Кун прищурил глаза:
— Что случилось?
— Моя резиденция подверглась нападению индейцев, меня ранили в голову. На Аляске нет врачей, способных не то что лечить такие раны, но хоть как-то облегчить страдания.
Кун участливо кивает:
— Йес, Бэзил, я слышаль про дикарей, напавших на Ситку. Но я не думаль, что напали на вас! Эти слухи, эти люди, что болтать всякая дрянь… Но вы не выглядеть больной!
— Генри, меня голова до сих пор забинтована. Я перед вами и в шапке потому сижу. А вовсе не по причине неуважения к вам. И трость не для солидности, без дополнительной опоры тяжело ходить. И головные боли с головокружением впридачу.
Кун внимательно оглядел меня, пожевал губами, помолчал и спросил:
— Бэзил, вы не может подождать? Хотя бы месьяц? В настоящий момент я не могу сразу найти такой сумма. Пятьдесят тысяч доллар болшой сумма. Я не собрать быстро.
— Мне надо что-то есть и где-то жить. Платить врачам, покупать лекарства…
— Я президент все врачи Сан-Франциско.[104] Я знать все врачи этот город. Я найду вас хороший врач, Бэзил.
— Буду вам признателен, Генри. Но любому врачу придется заплатить. И еще мне бы не помешала сиделка. Китайцы хорошие парни, но они ничего не понимают в медицине. А все стоит денег. Разве не так?
Кун поджал губы, кивнул, соглашаясь, встал из-за стола и прошелся по комнате. Потом обернулся ко мне:
— Я все понимать. Три дня. Я найти деньги. Где вы остановиться?
— У Куприянова.
Бывший мэр кивнул:
— Три дня, Бэзил.
— Хорошо. Три дня Петрович меня потерпит.
Тяжело поднимаюсь. Кун любезно отворяет дверь. Ко мне подскакивает Ван, берет под руку. Я покидаю офис бывшего мэра.
М-да, что-то такое я предполагал. Вынимать вложения из бизнеса всегда нож острый. Тем более так внезапно, без предупреждения. Сам виноват. Ну да ладно, три дня подожду.
Отойдя от страховой компании бывшего мэра, Ван остановил извозчика, мы влезли в повозку, она завернула за угол и… мы сошли на тротуар, сразу же нырнув в ближайший переулок. Быстро пройдя по нему, вышли на соседнюю улицу, остановили еще один экипаж. Проехав еще полквартала, сошли у китайской харчевни. Ввинтившись в толпу бывших подданных Поднебесной, тусивших у этой жральни, зашли в неприметную дверь кухни.
— Нихао, Ван! Лао чифан?[105]
Ох, как тут тепло после уличной промозглости! Толстенький китаец лет тридцати с непостижимой скоростью разделывал и шинковал рыбу, выуживая целую из огромного деревянного бака и кидая куски в примерно такого же объема корыто. Он приветливо глядел на нас и улыбался. Ван ему коротко поклонился и ответил:
— Нихао, Лян шаши! Бу фхомен ситайцзю тай ла.[106]
Лян кивнул и вернулся к своему занятию.
Ван зашел за ширму и вынес два засаленных, провонявших чесноком и потом китайских халата. Такие носит подавляющее большинство жителей чайнатауна. Ван достал из кармана халата что-то похожее на матерчатую шапку и напялил на голову. Мне совсем не улыбалось разжиться вшами и я не стал надевать такую же, лежавшую в кармане и моего халата. Ван, увидев мою недовольную физиономию, понятливо кивнул, опять нырнул за ширму и вынес… сомбреро! Мятое, с дырками в полях, но сравнительно чистое. Вывернув шляпу наизнанку и убедившись в отсутствии вшей и гнид, показал Вану большой палец и решительно нахлобучил сомбреро, загнув его поля к низу. В сумерках самое то, лица не увидят, в таком наряде и за китайца сойду. Трость прихватил с собой, спрятав ее за пазуху. Коротко поклонившись Ляну, мы вышли на улицу. За воротами Чайна-тауна, шагов через тридцать, нырнули в дверь опиекурильни. Не заходя в зал, где лежат наркоманы, прошли по коридору и вошли в комнатку, где трое китайцев играли в карты. Один слегка качнул головой вправо, на ширму, разделавшую комнату. Скрывшись за ширмой, подошли к столу у стенки. Ван привычно потянул его на себя. Вместе со столом легко отодвинулась часть стены и открылась лестница, ступеньки которой вели вниз. Мы стали спускаться, Ван закрыл за собой проход. Спустившись в длинный тоннель, терявшийся во тьме, я толкнул дверь справа от лестницы, сквозь щели которой просачивался свет. В комнате ничего нет, кроме глиняных лежаков и ярко светящей керосиновой лампы. На одном из них сидит, поджав под себя ноги, Юра. Все, можно передохнуть. Немедленно скинув грязный халат, заваливаюсь на кан[107]. Ой, как тепленько тут! Юра тут же вскакивает на ноги и притаскивает котел с каким-то варевом, снимает крышку. Опять лапша, мать ее! Хорошо остатки жалованья позволяют, потому с курицей, а не с жареной водичкой. Едим, попутно я размышляю, что дальше.
104
3 апреля 1865, по решению Попечительского совета Сан-Франциско, мэр Г.П Кун занял должность президента Отдела здравоохранения города.
105
(китайск.) Здравствуй, Ван! Пришел поесть?
106
(китайск.) Здравствуй, дядя Лян. Нет, мы сейчас уйдем.
107
Кан (кит. трад. 炕, пиньинь: kàng; маньчжурский: nahan), — традиционная система отопления в крестьянских домах северного Китая и Кореи. Типичный кан представлял собой широкую кирпичную или глиняную лежанку, внутри которой по специально проведенным каналам проходил горячий воздух от печи одновременно являясь дымоходом.