Страница 122 из 128
Матильду посадил себе за спину — хотел быть уверен, что она никуда не денется, хотя ее близость, тонкие руки, истерично вцепившиеся в мою куртку — все это раздражало до крайности, но и это готов был терпеть ради своей цели. Да и в качестве навигатора девушка бесценна, потому что в этой глуши сам чёрт потеряется. Не знаю, чем занималась бабка Кира, живя здесь, но быть в центре внимания она явно не стремилась.
— Почти приехали. — Матильда нетерпеливо ёрзает сзади, пытается перекричать рёв трёх мощных моторов. — Вон там, видишь? Халупа деревянная. Туда нам и нужно.
И я действительно замечаю старый дом, почти такой же зловещий, как и тот, что совсем недавно взлетел на воздух. От мысли, в каких отвратительных условиях Кир держит мою Птичку, сводит челюсть и темнеет в глазах. Не знаю, смогу ли остановиться и не убить его? Нужен ли мне такой грех на душу? Но сейчас, на подъезде к развалюхе, могу убеждать себя в чем угодно, но в глубине души убежден: стоит увидеть хоть одну крошечную ранку на ее теле, потеряю над собой контроль. И тут уже вряд ли кто–то сможет со мной справиться.
— Фил, нельзя вплотную к дому парковаться. — Девушка теребит меня за плечо, привлекая внимание. — А то Кир может что–то раньше времени заподозрить. Он страшный человек, ты даже не представляешь насколько.
— Смотрю, он тебе не очень нравится. — Торможу возле лысого чахлого дерева. Я не хочу вести с Матильдой долгие беседы. Во всяком случае, не после того, что она со своим дружком сделали с Арчи.
— Шутишь? — Ее голубые глаза больше пятирублевой монеты. — Он же маньяк! Конечно, он мне не нравится! Я же нормальная девушка.
Нормальная? Она серьезно? Как может быть нормальной та, что могла так долго молчать о том, что Кир — маньяк? Чем бы ее молчание ни было вызвано, ему нет оправдания. Не знаю, может быть, Ястреб настолько хорош в постели, что она так держится за него, но он явно не стоит всего этого дерьма.
— Ну, а если ты знала обо всем, то за каким чертом молчала? — Вопрос вырывается раньше, чем успеваю себя остановить. Нет, никогда мне не понять этой больной логики. — Моя хата с краю, да? И как спалось после всего этого? Нормально? Ты хоть понимаешь, что пока вы со своим приятелем помогали Киру прятать трупы, он не остановился бы? Чего ты боялась? Ястреба потерять?
От каждого моего слова она будто съеживается, и, обняв себя за плечи, Матильда пытается успокоиться. Мне хочется схватить ее и трясти так долго, пока в красивой голове все не встанет на место. Но на это нет времени — нужно торопиться. Если хоть часть из того, что она рассказала — правда, то дорога каждая секунда.
— Когда Кир впервые вынудил Ястреба помогать ему, тот даже не знал, на что идёт. — Она смотрит в сторону, голос дрожит, а в глазах плещется неизбывная тоска. — Кир пригласил нас на шашлыки, но только развлечения после застолья оказались не для слабонервных. Пьяный Ястреб сначала воспринял все, как шутку, розыгрыш, да и я смеялась как дурочка, но никто и не думал шутить.
— И после этого Ястребу уже было не спрыгнуть, да? — Брэйн, бесшумно подойдя, становится рядом со мной, Роджер, в обнимку с неизменной трубой, стоит с другой стороны. Наверное, мы выглядим странно и даже зловеще: три здоровых мужика допрашивают хрупкую блондинку. Но вокруг ни одной живой души, поэтому кого стесняться?
— Ладно, ребята, нужно идти. — Прячу ключи в карман чёрных джинсов и смотрю в сторону дома, в котором заперта моя любовь. Матильда смотрит на меня с надеждой — наверное, хочет еще что–то сказать, доказать, убедить, что они с Ястребом не настолько во всем этом виновны, но уже не слушаю. Я слишком устал, у меня лопается терпение. Все, что хочу — разнести этот дом в щепки и унести оттуда свою Птичку. — Время не терпит.
Брэйн хватает Матильду за предплечье, чтобы не смогла вырваться. Та сначала упирается, но куда ей тягаться с этим гигантом? В итоге успокаивается и полностью отдается в его власть. У нее действительно нет выбора, так зачем усложнять себе жизнь?
— Надо обойти дом вокруг, чтобы избежать неожиданных сюрпризов. — Роджер перекидывает трубу в другую руку, а я жалею, что не взял с собой хотя бы кастет. — Мало ли что у этого ущербного на уме. Нужно быть ко всему готовым.
Киваю и, подойдя к дому, чьи окна расположены довольно высоко над землёй, чуть пригибаю голову, чтобы меня не заметили раньше времени. Иногда высокий рост — настоящее проклятие.
Брэйн на всякий случай закрывает широкой ладонью рот девушки, но та не сопротивляется — только лишь смотрит вокруг полными ужаса глазами. Прикладываю палец к губам, призывая её молчать, но это лишнее — Матильда тиха и покорна.
Пригнувшись, медленно иду, огибая дом вокруг, и неожиданно до слуха доносятся приглушенные звуки какой–то возни. В доме что–то происходит, но с улицы не разобрать. Не успеваю остановить себя, рискуя все испортить, резко выравниваюсь и заглядываю в окно.
— Филин! — Я не узнаю голоса, но, наверное, это Брэйн. Или Роджер, но мне наплевать. Монохромная рябь застилает глаза. Чувствую приближение приступа, который, обычно, не сулит моим противникам ничего хорошего. — Куда ты? Стой!
Но разве это возможно? Только Арчи знает, как остановить мою чёрную ярость, но лысый в реанимации, и это к лучшему — никто не помешает отправить подонка на тот свет.
Вижу, как узкое тело Кира нависло над девушкой, а ее тёмные волосы разметались по полу — этот темно–шоколадный, почти чёрный, оттенок узнаю из миллиона других. Последнее, что вижу, пока гневная волна окончательно не гасит сознание: длинные тонкие руки Кира рассекают воздух, взлетают и размеренно опускаются вниз, как темные крылья. Сомнений быть не может: он ее бьёт.