Страница 112 из 128
Я вспоминаю, как Викинг просил меня хоть что–то выяснить, но я был настолько занят своими делами, что так и не смог ему ничем помочь. Паршивое чувство — осадок от невыполненного обещания разъедает изнутри, но вовремя вспоминаю, что Роджер уже занимается этим вопросом, и становится немного легче.
— Наши люди, постоянно обитающие в «Бразерсе» под прикрытием, сообщили, что ваша компания чаще всех околачивается в клубе. Возникло подозрение, что именно вы можете иметь отношение к наркотикам. Я, лично, был уверен, что этим занимаетесь или ты, или твой лучший друг — Арчи. Слишком уж вы плотно обосновались в «Бразерсе», слишком Викинг вам доверял. Я не мог упустить эту зацепку — сверху требовали, чтобы мы, как можно скорее, решили вопрос, а очередной висяк никому не нужен. Надеюсь, что ты меня понимаешь.
Понимаю? Я вообще уже ничего не соображаю. То ли коньяк играет свою роль, то ли тот объем информации, что на меня вывалил Серж, но в голове полная каша, в которой не сразу получится разобраться.
— Вижу, что мои рассказы тебя утомили, но ты потерпи еще немного — скоро мы подберемся к самой сути, — ухмыляется он, доедая остатки колбасы. — В общем, решено было внедрить кого–то в ваш сплоченный коллектив. Постарались устроить одного из наших ребят в вашу «Банку», но этому психу, Арчи, он не понравился. Раз за разом все попытки войти к вам в доверие проваливались, и я уже был на грани отчаяния. Как вдруг мой старинный приятель Константин рассказал, что готовится новая серия журналов, где одним из героев должен стать именно ты. Понимаешь, что я не мог упустить этот шанс?
— Не понимаю...
— Все ты понимаешь, только сам себе признаться пока не хочешь, — серьезно говорит Серж, отведя глаза. — По моей протекции Агния получила этот заказ. Думаешь, Костя действительно так высоко ее ценит? Нет, у него на примете был десяток других, более опытных, фотографов, но я убедил его, что именно Агния подойдет на эту роль лучше всего. Убедил, что вы найдете общий язык. И Костя, скрепя сердце, согласился, хотя до конца и не верил, что моя сестра сможет с этим справиться.
— То есть Агния — засланный казачок... — высказываю мысль, которая даже еще не успела толком сформироваться в моей голове, но уже причиняет невыносимую боль.
— Не думай о ней плохо, — просит он, наливая коньяк, но мне, почему–то совсем не хочется пить. — Она не знала, что играет такую роль. Я постарался, чтобы сестра ни о чем не догадалась и надеюсь, что так и есть.
— Но зачем?
— Это был шанс, как ты не можешь понять? Симпатичная девушка — наивная, чистая. Я понимал, что никто из вас не будет чувствовать от нее угрозы. И возможно она что–то бы узнала из того, что вы тщательно скрываете.
— Но, если она не знала ничего, то, каким образом она бы собирала и передавала тебе сведения? — чувствую, как во мне растет и ширится черное пятно отчаяния. Не могу поверить, что Агния, моя любимая Птичка, могла быть заодно со своим придурочным братом–карьеристом. Не могла она так искусно притворяться. На нее это совсем не похоже. — Ты выпытывал у нее их?
— Нет, зачем такие сложности? Жучки в этом плане самые надежные товарищи. Их можно устанавливать так, что носитель даже не догадается, что его прослушивают.
Эти слова, словно выстрел. То есть, получается, что он слушал все, о чем она говорила? О чем мы говорили... Осознание, что я все это время был на крючке у этого идиота, выводит из себя.
— Получается, ты использовал свою сестру втемную? — спрашиваю, борясь с подступающим гневом. — Как ты мог? Это же противозаконно. Думаешь, если ты мент, то тебе все можно? Вот не зря вашу братию не любят — придурок на придурке.
— Не ори! — говорит и морщится, прихлебывая коньяк из горла. Замечаю, что ему уже достаточно алкоголя на сегодня, но забирать у него бутылку не стану — пусть хоть зальется, наплевать. — В этом нет ничего страшного. Вот ты любишь свою мастерскую? — задает неожиданный вопрос.
— Конечно, это же мое детище, — отвечаю, отворачиваясь.
— Вот и я сам выстроил свою карьеру, с нуля, и не собираюсь терять все из–за того, что озабочен тем, что подумает моя сестра. Иногда дело намного важнее обид родных и близких.
Он все–таки гад еще тот — не зря они с Киром нашли общий язык. Хочется дать ему в морду, но изо всех сил сдерживаюсь — сейчас не время для кулачных боев. Может быть, чуть позже.
— И где был жучок?
— В чехле фотоаппарата, — отвечает так просто, словно это все в порядке вещей. — Знал, что она никогда с ним не расстается, особенно, если у нее контракт на фотосессию с твоим участием. Значит, она все время будет брать с собой аппаратуру, и мне ничего не будет стоить прослушать все, что связано с вами.
— И что, понравилось? Получил, что хотел?
Я уже на пределе. Теперь понимаю, почему он тогда приперся — наверное, услышал, что между нами что–то может произойти и пришел. Становится так противно, словно меня с головой в смрадное болото окунули.
— Парень, успокойся, — тихо говорит Серж, толкая меня в плечо. — Да, признаю, что был не прав, но и ты меня пойми.