Страница 126 из 145
Он поворачивается, собираясь уйти, но Шиера мягко окликает его:
- Креслин!
- Да.
- Мы все знаем, как ты стараешься.
- Но на данный момент одни старания не в счет, верно?
- Только не говори этого Фиере.
Креслин со вздохом оборачивается:
- Наверное, я никогда не смогу ей отплатить.
- Нет.
- Что же мне делать? Понятно ведь, она доставила сюда людей и казну потому что... потому что... - он качает головой.
- Она не была уверена в том, что ты все понимаешь.
- Я не понимаю одного: что я могу сделать? Мне и по сей день памятен наш единственный поцелуй... Может быть, мне следовало оказаться умнее или отважнее. Но тогда... тогда все обернулось бы совсем по-другому... Итак, продолжает он после недолгого молчания, - я ее должник. Мы все перед ней в долгу, но я - в первую очередь. И мой долг неоплатен. Из сложившегося положения нет выхода. Что бы я ни сказал, это не...
- Ты должен. Так или иначе, но должен.
- Понимаю, но не знаю, что делать. Это касается не только Фиеры, но и всего прочего. Люди ждут от меня великих свершений, а я ломаю голову над тем, из каких средств оплатить провизию на полгода, потому что привезенного Фиерой на столько не хватит.
- В том сундуке было немало денег.
- Немало, если все их пустить на закупку продовольствия. Но не приобретая инструменты и металл для обеспечения собственного производства вроде нашего стекольного дела, - мы обречем себя на разорение и голодную смерть самое большее через пару лет. А вкладывая деньги в будущее, мы рискуем не протянуть и ближайшие полгода. Это хуже, чем ходить по лезвию ножа.
- А чем поможет перегонный куб?
- Я думал, будто все растолковал. Выходит, нет, - Креслин подходит к окну. - Понимаешь, крепкие спиртные напитки можно продавать где угодно и в большом количестве, причем высококачественные напитки будут брать за дорого, сколько ни предложи. То же самое относится и к шерсти, если, конечно, продавать ее в Нолдре. А других возможностей развивать торговлю у нас нет из-за этого указа Белых.
- Так ты хочешь наладить производство того, что можно сбывать за море за хорошую цену?
- Честно говоря, мне казалось, что я это объяснил очень доходчиво. Видать, ошибся.
- Может быть, я просто плохо слушала. Но все же сомнительно, чтобы перегонный куб разрешил все наши проблемы.
- Он и не разрешит. Но продержаться некоторое время поможет.
- Боюсь, я опять тебя не совсем понимаю, - признается капитан стражей.
- Нынче наше население невелико, и тридцать, а то и пятьдесят золотых чистой прибыли, которые можно заработать на бренди, для нас - немалое подспорье. Но это нынче, а что будет через два года, когда здесь поселится еще пара тысяч человек?
- Этого не случится!
- Еще как случится, - говорит Креслин, поймав ее изумленный взгляд. Через два года на острове должно жить не меньше трех тысяч человек, иначе нам не выжить. Главное - продержаться, тогда в народе недостатка не будет. Уже сейчас к нам каждую восьмидневку прибывает не меньше десятка переселенцев... Ну все, мне пора идти. Не забудь сказать Хайелу насчет Гидмана.
- Передам. И с Фиерой тоже поговорю.
- Как она? Я все подумываю, как бы поговорить с ней самому, но ей, похоже, не хочется со мной встречаться. Она избегает меня даже на ристалище.
- Она чувствует себя обманутой, и что бы ты ни сказал, сейчас это не поможет. Но ей придется справиться с этим, и рано или поздно она справится. С твоей помощью.
- Одно время я мечтал о ней. Ты знаешь.
- Знаю. И она знает, и Мегера. Но то было в другом мире.
Креслин кивает. Слова "в другом мире" звучат в его голове на протяжении всего пути из цитадели к конюшне. Меньше чем за два года весь Кандар изменился... неужели только из-за него и Мегеры?
Проходя через ристалище, Креслин примечает знакомую русую голову, быстро скрывающуюся в казармах, недавно построенных для новоприбывших стражей.
- Добрый день, милостивый господин, - воительница, обучающая младших стражей, салютует ему деревянным мечом.
- Добрый день.
Взгляд Креслина задерживается на дверном проеме, где только что исчезла Фиера. Он идет дальше по мощеному двору, словно пробираясь лесами Закатных Отрогов. Как будто путь его лежит к башням заката, где укрепились демоны света. Стражи пропускают его, раздавшись в стороны.
Мрачный, как буря, мечущая с небес громовые стрелы, он садится на лошадь, которая, чувствуя настроение хозяина, даже не подает голоса.
Лишь когда Креслин добирается до Черного Чертога и начинает расседлывать кобылу, Вола старается приободрить его ржанием.
- Все не так плохо, лошадка, - говорит он ей, вешая на место сбрую и бросая в кормушку одну из немногих оставшихся овсяных лепешек. - Нам всего-то и надо, что месяца этак за три переделать весь остальной мир. На, полакомься. Боюсь, следующая возможность представится нескоро.
Войдя в дом, Креслин останавливается возле кухни, ощутив присутствие Мегеры. Но обращается к нему не жена, а Алдония:
- Прошу прощения, милостивый господин, - говорит она из-за плотной, несмотря на два открытых окна, завесы пара, подняв глаза от горшка с супом. - Может быть, милостивый господин придумает что-нибудь насчет хлеба?
- В каком смысле?
- Да в том, что весь наш хлеб вышел, а где взять еще, я не знаю.
- И я не знаю. "Звезда Рассвета" вернется не раньше чем через восьмидневку, к тому же в Кандаре засуха, так что Фрейгру будет трудно раздобыть муку. Лидия говорит, что первый урожай маиса можно снимать через пару дней, но прежде чем молоть зерно, надо его еще и просушить.
- Так у нас и маисовой муки нет? Где ж это слыхано, чтобы даже богачи не имели маисовой лепешки!
- Нас едва ли можно назвать богачами, Алдония.
- Рыбаки считают тебя великим и могущественным господином, а кто я такая, чтобы спорить с людьми, бороздящими Восточный Океан?
- "Великий господин", - хмыкает Креслин. - Уж ты-то знаешь, что мы едим и во что рядимся. Нашлись "великие господа"!
- У людей и того нет.
- Знаю, Алдония. Знаю.
- А что ты еще знаешь? - спрашивает подошедшая Мегера. Волосы ее обернуты полотенцем, а тонкая голубая ткань так липнет к влажному телу, что у Креслина захватывает дух. - А... это ты точно знаешь. Не распаляйся, суженый, я устала. Денек выдался тот еще, один идиот... даже вспоминать о нем неохота. Но так или иначе мы лишились целого тигля цветного хрусталя, она поправляет полотенце на голове. - Так все-таки, суженый, о чем шла речь? Что ты там такое знаешь?