Страница 52 из 67
В первый раз Орвилл не придал этому значения. Обознались, приняли за другого. Такое случается даже с людьми, весящими триста двадцать фунтов.
Но когда к нему стали так обращаться и старые покупатели, Орвилл пришел в ярость. Он очень болезненно воспринимал свой вес, громадные уши и ортопедические ботинки, которыми обременили его щедрые гены предков. Больным местом для него было и пожизненное холостячество, и посему, когда покупательницы вдруг принимались подшучивать над ним, Орвилл даже не обижался. Он смирился со своей участью.
- Ты что не смотришь Трэша Лимбергера? - спросила его одна из посетительниц.
- Никогда не слышал об этом джентльмене, - ответил Орвилл надменным тоном, позаимствованным у Реймонда Берра. Берр был его любимым актером. Этот человек носил свой громадный вес с величайшим достоинством.
- Он очень знаменит. Люди, позвонив ему во время передачи, на прощание говорят: "Понял, Трэш". Что означает: "Я разделяю вашу политическую точку зрения".
- Терпеть не могу политики.
- Ты выглядишь - точь-в-точь его брат.
- У меня нет ни братьев, ни сестер. Я был единственным ребенком.
У сорокачетырехлетнего владельца скобяной лавки подобное обстоятельство тоже было больным местом.
Подшучивания, поддразнивания, насмешки и сравнения скоро стали совершенно невыносимыми. Орвилл даже всерьез стал задумываться, а не закрыть ли унаследованную лавку.
Потом в Спокане открылся большой хозяйственный магазин, и меньше чем через полгода Орвилл Ролло Флетчер уже сидел без дела в скромном деревянном, тоже унаследованном доме, размышляя о том, какое будущее ждет страдающего астмой бывшего владельца скобяной лавки, не имеющего другой профессии.
Все изменил один-единственный звонок его домашнего телефона.
- Орвилл Флетчер? - спросил мягкий уверенный голос.
- Орвилл Ролло Флетчер, - поправил он. Отца его звали Орвилл Огаст Флетчер. Он до сих пор получал счета на это имя. Что тоже задевало его самолюбие.
- Я представитель агентства "Айксчел тэлент".
- По телефону никаких покупок не совершаю, - ответил Орвилл и хотел было положить трубку.
- Нет, я ничего не продаю. Я покупаю.
- Прошу прощения?
- Насколько я понимаю, вы очень похожи на Трэша Лимбергера, политического комментатора.
- Он клоун, а не политический комментатор.
- Мое агентство специализируется на двойниках знаменитостей.
Продолжать не было нужды. Подолгу сидя дома, Орвилл приобрел скверную привычку смотреть телебеседы всех ведущих от Нэнси Джессики Рапунцел до Копры Иннисфри.
- Если захочу поступить в цирк, - сдержанно, с достоинством отозвался Флетчер, - то сам свяжусь с "Ринглинг бразерс". Всего доброго.
- Оплата феноменальна, - поспешно добавил незнакомец.
Орвилл заколебался.
- В каком смысле?
Мягкий голос назвал столь весомую в своем роде цифру, сколь весомым был Орвилл в своем.
- Это другой разговор, - смягчился Орвилл. Он унаследовал и закладную, по которой ему вскоре предстояло расстаться с родным домом. - Что конкретно мне придется делать?
- Для начала научитесь говорить голосом Трэша Лимбергера.
- Признаюсь, таких способностей у меня нет.
- Мы об этом позаботимся.
И звонивший позаботился. Через два дня приехал постановщик голоса и привез чек на сумму годового предварительного гонорара.
За полтора месяца Орвилл Ролло Флетчер овладел походкой, голосом и богатым лексиконом Трэша Лимбергера.
Обладатель мягкого голоса о Флетчере не забывал, позванивал.
- Пора устраивать ваше первое лицедейство.
- Предпочитаю более достойные определения, сэр. Я профессионал.
- Но сначала вам придется пройти полное медицинское обследование.
- Зачем?
- Этого требует наша страховая компания.
- Ладно, - согласился Орвилл, хотя уже одна мысль о том, чтобы продемонстрировать врачам свой избыточный вес, приводила его в ужас. Они вечно пытались ограничить его в любимых лакомствах.
Обследование проводил местный врач. На удивление тщательное, включающее в себя и энцефалограмму.
Результаты пришли вскоре срочной почтой из агентства "Айксчел тэлент", штат Калифорния, находящегося в Голливуде. Несмотря на то что поблизости не было стула, Орвилл Ролло Флетчер, прочтя заключение и обнаружив ужасные слова "мозговая опухоль", грузно плюхнулся на пол. Когда позвонил обладатель мягкого голоса, он плакал.
- Я умру, - наконец сдавленно сообщил ему Орвилл.
- Если в наших силах помочь вам, то не умрете.
- Ч-что вы имеете в виду?
- Мы имеем доступ в лучшие медицинские учреждения. Доверьтесь нам, и вы распрощаетесь с этой опухолью.
- Зачем вам так стараться для меня?
- Затем, - ответил "спаситель", - что Трэш Лимбергер - самый популярный телеведущий, а вы стоите сразу после него. Это наше вложение в будущее.
- Очень рад принять ваше любезное предложение, - сквозь слезы выдавил Орвилл, вдыхая вансерил от астмы из ингалятора.
Ему пришлось лететь самолетом в Мексику, в город Халиско. На аэродроме его уже ждал автомобиль, и вскоре они по пыльным улицам подъехали к дому, весьма смахивающему на старый абортарий. Внутри оказались врач с сильным акцентом и операционная с лучшим хирургическим оборудованием, какое только мог вообразить Орвилл.
Результаты энцефалограммы были уже на руках у врача.
- От этой опухоли нетрудно избавиться облучением, сеньор, - заключил он. - Ничего сложного.
- Даже не верится, - заплакав от облегчения и ничуть не стесняясь, ответил Орвилл.
Ему в тот же день наголо обрили голову и в полном сознании отвезли в операционную. Там он увидел на полках банки с препаратами. Смуглая медсестра потянулась за той, где было написано по-латыни "Loxodonta Afrikana".
Врач остановил ее резким приказом по-испански, и она взяла другую с этикеткой "Elephas Maximus". Осторожно поставила туда, где были разложены хирургические инструменты.
В школе Орвилл изучал латынь. Было это давно, однако в памяти кое-что сохранилось.
Он недоумевал, какое отношение имеют слоны к мозговой опухоли, но тут рот его накрыли маской, и все вопросы утопил заклубившийся в голове туман. Очнувшись, Орвилл почувствовал себя вполне здоровым, но его обритая голова оказалась забинтованной.