Страница 14 из 85
— Лекарь осматривал, велел две седмицы соблюдать постельный режим, только я не могла ждать. Вот и сорвалась в дорогу. Мне бы отлежаться немного.
Рейн Катберт проникся, и более неудобных вопросов не задавал. Зато появился воздыхатель из охраны. Звали его Оуэн. Парню на вид было лет двадцать пять. Симпатичный, общительный, но вот в отношении Тани, даже навязчивый. Следовал везде за ней молчаливой тенью, не давая возможности нормально уединиться. И не по нужде, а, чтобы поправить сбившийся в сторону бюст, который она соорудила из подручного материала. Нужно же было выглядеть хоть немного старше.
Первую странность Татьяна ощутила через седмицу пути. Грудь, до этого болезненно пульсирующая, как-то стала по-другому ощущаться. Словно увеличилась в размере. Да и наощупь тоже. Чтобы убедиться в собственных ощущениях, пришлось уговорить рейну Диаль составить ей компанию при купании. Да и просто хотелось банально смыть с себя пот.
Обоз на ночлег остановился около неширокой речушки. Ну и, как водится, девочки — направо, мальчики — налево. Идти одной купаться было боязно, а вот прихватить ребёнка и усадить его на бережке на простынку, а самой окунуться в воду в компании почтенной рейны — вполне. Оуэн уж точно не сунется. А сунется, так рейна Диаль так его приголубит, что запомнится надолго. Рейна была женщиной дородной, немного шумной и прямолинейной. Таня рядом с ней смотрелась маленькой безобидной моськой.
— Завидую я тебе, девка. Восемнадцать лет, а уже и дитёнок есть, и фигура, совсем не испорченная осталась, — окинув Татьяну придирчивым взглядом, заявила рейна. Подкормить только тебя надобно, а то без слёз не глянешь. Одни мослы торчат. А мужику, знаешь, что нужно? Чтобы было за что подержаться. Вот доберёмся до Митавы, устроишься, да ищи себе хорошего мужика. Не след в таком возрасте, да ещё с дитём малым, одной оставаться.
«Вот интересно, — подумала тогда Татьяна, — а если бы я дворянское колечко на себя нацепила, стала бы она со мной откровенничать? Да и отношение, наверное, изменилось бы. Простым людям — проще общаться».
Фигура изменилась, это да. За седмицу уже ничего не осталось от прежней Тальки, организм которой решил подстроиться под попавшую в него душу. В речном отражении, насколько это вообще можно было разглядеть, она смотрелась старше. Грудь подросла до второго размера, округлились немного бёдра, а талия, наоборот, казалось, стала ещё тоньше, как и запястья рук. Где-то похудела, а где-то и поправилась.
Уже не девчонка-малолетка, но молодая женщина. И вот тут назрела очередная проблема. Талькины наряды, прихваченные Татьяной с собой в дорогу, скоро могут стать ей маловаты, если дело и дальше так пойдёт. И, что делать?
Перешивать то, что есть.
Остаток пути она провела с ниткой и иголкой. Где-то натачивала кружевные полоски, расшивала или наоборот полностью переделывала вещь. Примерить сшитое удавалось лишь вечером, когда все укладывались ко сну. Но без зеркала было трудно оценить собственные таланты. Зато время не так медленно тянулось.
На одном из привалов Андрейка сделал свои первые самостоятельные шаги. Столько радости было, а потом обиженный рёв, когда приземлился попой на землю. Впрочем, слёзы быстро иссякли, зато на мордашке появилось упрямое, сосредоточенное выражение. И снова попытка встать и добраться до выбранной цели. Она лишь молча восхищалась детской целеустремлённостью, а потом взяв на руки измазанное в земле чудо, тихонечко похвалила упрямца.
Так держать и мы вскоре по развитию догоним обычных земных детей! А местные пусть и дальше держат своих малышей до полутора лет в колыбелях, не пуская осваивать окружающий мир.
— А не рано ли ей ходить? — задала Татьяне вопрос одна из товарок по путешествию. — Девочка, ножки слабенькие, вырастет кривоногая.
Хотелось огрызнуться: «Сами вы кривоногие»! Но Татьяна мудро смолчала, лишь улыбнувшись в ответ на замечание, заметила, что под юбками не видно. Видимо, не такой реакции от неё ожидали. Так уж водится, что иногда на жизненном пути может встретиться кумушка в возрасте, любящая давать советы и учить других. И не всегда они хороши бывают. Вот и остаётся только улыбаться в ответ на недовольно поджатые губы и хмурый взгляд.
В целом, можно сказать, дорога прошла не так уж и плохо. До столицы они добрались без происшествий. Таня обрела новый облик, и другое имя. Почти её прежнее, но всё же. Договариваясь насчёт поездки, она назвалась Татьяной.
— Тьяна? — переспросил тогда рейн Катберт.
— Пусть будет Тьяна, — согласилась она, думая, что для новой жизни нужно новое имя.
Госпожа Тьяна Валентайн.
Имя звучало для местных слегка чуждо, что, впрочем, вполне объяснялось иностранным происхождением Татьяны. На него же можно было списать и незнание ею местных реалий жизни. Но была и ещё одна причина в таком вот выборе. Татьяна Валентиновна Воронова была слегка сентиментальна и решила сохранить хотя бы в имени немного от себя прежней.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Любой город для приезжего начинается с вокзала и таксиста. Для Тани Митава началась с городских ворот и хозяина обувной мастерской. Ещё будучи в пути, она собственноручно соорудила что-то вроде записной книжки и вносила туда всё, что удалось нового выяснить о столице, новом мире, его традициях и обычаях. Уже к концу путешествия Тане было известно, где покупают самые свежие продукты и по не высокой цене, к кому можно обратиться в городском совете, и за небольшую мзду тебе могут пойти навстречу в решении возникшей проблемы. Нужно было просто уметь слушать, а информация лишней никогда не бывает.
К въезду в город у неё уже существовал набросок плана действий. Первое — найти жильё. Для начала сойдёт и постоялый двор, но жить там постоянно будет кусаче для их с Андрейкой мизерного бюджета. Поэтому, пару дней можно потерпеть, а вот потом…
Вторым пунктом в созревшем плане было посещение местного банка. И, хоть денег у неё и немного, но не хотелось потерять всё по глупости или потому, что её банально ограбят. Третьим пунктом стоял поиск работы, точнее, средств пропитания. И вот тут у Татьяны был набросан более подробный план действий.
В свою бытность Татьяной Валентиновной Вороновой, она очень любила читать. Читала и детективы, и современные романы, попадались и книги фентезийного жанра. Таню всегда удивляло, как супер-пупер крутой попаданец (попаданка) легко могли вспомнить строение велосипеда и мясорубки, швейной машинки, танка и револьвера. Вот она ту самую мясорубку за свою жизнь разбирала, мыла и снова собирала бесчисленное множество раз, но как объяснить её строение тому, кто эту мясорубку в глаза не видел?
И не стоит забывать о существовании цехов и гильдий, стоящих на страже своих интересов. Так можно вляпаться, по незнанию, в большие для себя проблемы. И потом, она собралась представиться почтенной вдовой знатного происхождение, а это сразу уменьшало количество способов заработать.
В служанки? Пф… Не с её комплекцией и внешностью. Да и работа проблемная и совершенно не денежная. Подмастерье в мастерской? То же самое. Прогрессорство? Пф! Не зная местных реалий, не имея начального капитала, знакомств и связей лезть в волчью пасть не хотелось. Опять же, цеха и гильдии. Как же ей быть? Оставалось ещё несколько вариантов.
Можно было заняться вязанием — шали, воротнички. Не очень любимое занятие, но, если прижмёт, придётся сесть и вязать. Благо, мать в детстве научила управляться и со спицами, и с крючком. Да потом и сама, в проблемные девяностые, уделяла этим занятиям много времени. Надо было как-то растить детей и самой одеваться.
Наборный шрифт здесь уже изобрели и вовсю им пользовались. Книги. Писать книги для маленьких детей. Записать сказки, которые сохранились в памяти. Почему бы и нет? Как один из вариантов. Только придётся переделывать под местные реалии.
Она биолог. Зря, что ли столько лет отдала этой специальности? Лягушку в разрезе она и с закрытыми глазами изобразит. А, если нужна не лягушка? Судя по пользовавшему её лекарю, медицина тут была не сильно развита. Кровопускание, пиявки. А из этого следует, что и анатомия человека тоже не изучена, впрочем, о генетике вообще лучше промолчать. Вот только, как приспособить свои знания к этому миру так, чтобы они и доход приносили, и не завели в неприятности? Задачка, но разрешимая. Всё упирается, опять-таки в отсутствие информации.