Страница 24 из 50
Вторую ее фразу он просто проигнорировал. Серьезно продолжил:
— Алиса, послушай, ты сможешь остаться одна на десять минут? — при этих его словах ее передернуло. Совсем недавно он обещал отойти лишь на десять минут, и вот что произошло за этот краткий период времени. Может, поэтому и спрашивает, подумалось Алисе. — Я должен сходить за лекарствами в ваш мир. Останешься? Или усыпить тебя? Чтобы тебе было… не страшно.
— Нет, пожалуйста, не нужно усыплять! — Алиса схватила его за руку. Почему-то идея усыпления показалась еще страшнее вынужденного временного одиночества. А, может, шок начал отступать, и на место ступору пришла закономерная нервная реакция. — Просто вернись ко мне, пожалуйста, побыстрее!
— Хорошо, — серьезно кивнул Доминик и нехотя высвободил руку из ее ладоней.
На этот раз он не растаял в воздухе. Просто вышел из особняка. Наверно, пошел захватить с собой косу, подумала Алиса.
Глава 19
Ожидание было мучительным. Нет, Алиса верила ему! Ни на секунду не сомневалась, что он вернется. Не боялась, что бросит ее. Да, и в тот, недавний раз… он ведь пришел назад даже раньше. Не его вина, что Алиса так опрометчиво взялась за косу.
… Кстати, ситуация с косой даже сказку про Синюю Бороду не напоминала. Алиса усмехнулась. В той сказке, героине нельзя было входить в тайную комнату, но она вошла, повинуясь любопытству. Алиса же взяла косу не из любопытства. Просто хотела переставить… Все это было исключительно дурацким стечением обстоятельств и ее неосторожностью. Нужно было больше учитывать предупреждение Доминика…
А теперь — Алиса грустно улыбнулась — она рискует остаться калекой. Понятно ведь, что у нее перерезаны мышцы и сухожилия. И не факт, что, когда зарастет, все будет работать, как надо. А Доминик явно не хирург, чтобы сделать все правильно. Она со своей кружащейся головой и периодически подкатывающей тошнотой — тем более.
Ровно через десять минут он вернулся. В одной руке — пакет с медикаментами. Очень много, из него прямо-таки торчали упаковки бинтов, баночки перекиси, блистеры каких-то таблеток. В другой руке… большая толстая книга.
— Что это? — изумленно спросила Алиса.
— Справочник по хирургии, — серьезно ответил он.
Отложил пакет, принес с кухни пару подносов, и принялся устраивать на них баночки с антисептиками, бинты, вату, кривые иглы и толстые коричневые нитки. Открыл книгу где-то посередине, и несколько минут внимательно изучал текст с иллюстрациями.
— Не собираешься же ты…? — ужаснулась Алиса.
— Собираюсь. Прости. У нас нет другого выхода. Нужно, чтобы все зажило правильно.
Несколько мгновений Алиса молчала, с трудом осмысливая происходящее. Голова отчаянно закружилась. Алиса ощутила это даже, лежа. К горлу подкатил новый приступ тошноты.
Так, стоп. Просто признай все как есть.
Месяц назад тебя увел к себе смерть. Спас от гибели. Оказался хорошим и заботливым. Пообещал вечную молодость и длинную-предлинную жизнь. Теперь же у тебя сильная травма ноги. И этот самый смерть пытается спасти тебя снова. Это необходимо… то, что он хочет сделать, просто необходимо. У тебя один вариант — довериться ему. Другого не дано.
Просто… страшно. Очень страшно.
Алиса невольно заплакала.
— Просто… мне страшно, Доминик, — сквозь слезы прошептала она. — И … это ведь больно?
Его лицо дрогнуло, но в остальном оставался совершенно спокоен. Алиса вообще давно заметила, что, когда нужно действовать, он умудряется сохранять полное спокойствие.
Он накрыл сильной ладонью ее руку, посмотрел в глаза.
— Больно не будет. Это я могу, — чуть криво усмехнулся. — Давай, ты будешь спать, пока я буду зашивать рану?
— Нет, — Алиса покачала головой. Идея «общего наркоза» искушала, это было бы так просто. И в то же время в ней было что-то неприятное. В любом случае, Алиса хотела видеть, как Доминик зашьет ее ногу — если сможет. — Если можно по-другому — то нет.
— Ладно. Тогда ты просто не будешь чувствовать боль. Смотри мне в глаза, — последняя фраза прозвучала властно, так, как звучал его голос в самом начале их знакомства.
И Алиса залипла в его взгляде. Черные блестящие глаза словно внушали ощущение надежности, говорили «все хорошо». В них было приятно — и плескаться на поверхности, и тонуть в безбрежном черном океане.
«Все хорошо», — говорил океан. И Алиса верила, специально верила. Хоть знала, что Доминик тоже волнуется. И никогда не простит себе, если сделает что-нибудь не так.
От отдалялся медленно, так чтобы не утратить зрительный контакт до самого конца.
… И ей действительно было не больно все это время. Ни пока Доминик обрабатывал рану перекисью, какой-то еще смесью, раздвигал края. Ни потом, когда собранно, поглядывая в книгу «шил», завязывал узелки где-то внутри, чуть позже — снаружи.
Шов получился ровный, даже чем-то красивый. Хоть Алисе, у которой никогда прежде не было ни серьезных травм, ни переломов, не верилось, что вот «это» топорщится у нее на ноге.
— Спасибо… — она положила руку ему на плечо, погладила. — У тебя получилось. Теперь главное, чтоб… ничего не воспалилось… Ты взял антибиотики?
— Заражения не будет, — коротко ответил Доминик. Он все еще был крайне сосредоточенным, хоть самое сложное уже было позади. Теперь он бережно держал ее ногу, очень светлую на фоне его смуглых рук, и вполне умело перебинтовывал.
— Хороший антисептик? — спросила Алиса. — Почему ты так уверен?
— Нет, — на этот раз он улыбнулся. — Просто все микроорганизмы умерли от моего прикосновения. Я не могу лечить. Но могу убивать.
— Нет, — сказала Алиса. Он закончил бинтовать ее ногу, поэтому она изогнулась и доверчиво положила голову ему на колени. Его рука неуверенно замерла, потом мягко легла на ее волосы. — Ты может лечить. Правда. И спасать жизни тоже.
— Что ты хочешь? — спросил Доминик. Он перенес Алису в спальню, устроил на кровати. Сюда же по ее просьбе перетащил экран с проигрывателем для дисков и несколько книг.
— Ну… давай кино, наверно, посмотрим, — ответила Алиса. Экскурсионная программа была больше не актуальна, ясно ведь, что ближайшие дни она почти полностью проведет в постели.
— Хорошо, — кивнул Доминик и сел рядом. Заглянул ей в глаза. — Испугалась, когда это случилось? — серьезно спросил он.
— Да, очень, — Алиса провела рукой по лбу. Пока все еще было нереально. Хотелось свернуться в клубочек и зализывать раны. Но… тогда он уйдет, чтобы не тревожить ее. А кто знает, когда еще у него будет выходной. К тому же, не ясно, как ей жить, пока не встанет на ноги. Уже завтра Доминик пойдет на работу. Не Ганс же будет приносить ей еду или помогать доковылять до туалета.
— Болит? — внимательно вглядываясь в ее лицо, спросил Доминик.
— Нет, так не болит… Только если наступать. Что-то натягивается, и становится больно.
— Наступать пока нельзя, может разойтись шов, — лаконично констатировал он. «Это я и без тебя понимаю, только не ясно, что делать!» — подумала Алиса. Иногда его манера говорить спокойно и лаконично все же раздражала. — Я … немного ускорил регенерацию. Но завтра нужно еще лежать.
— Как ускорил? — удивилась Алиса.
— Убил часть клеток, — ответил он. — Из-за уменьшения клеточного пула ростковый слой будет размножаться быстрее, чтобы компенсировать потерю. И быстрее пойдет регенерация.
Хм… у смерти свои способы, подумалось Алисе. Ускорение регенерации через убийство клеток, никогда раньше такого не слышала.
— Хорошо, спасибо, — нейтрально ответила она. Все же ощущение от того, что ее касается и лечит смерть, было странным. Небольшое чувство «чужеродности». Но уже давно не страх… Главное помнить, что это Доминик, а не просто существо несущее гибель живому.
— Что еще тебя тревожит? — вдруг спросил он.
— Да так… ничего, — слабо улыбнулась Алиса. — Ты ведь принесешь мне завтра сюда запас еды, воды побольше? Может палку какую-нибудь, чтобы опираться… Я же должна ходить … ну ты понимаешь.