Страница 15 из 21
- Мне очень приятно услышать об этом... У вас есть что-то к капитану?
- Только одно. Когда можно будет приступать?
- Если заряжать батареи по правилам, то через шесть дней: пять - на зарядку, и один - чтобы вывести сопространственный дренаж...
- Разумеется, по правилам, капитан, только по правилам, прошу вас. Ни малейшей небрежности, ничего такого...
- Разумеется. Мы сделаем все точно так, как нужно.
Катер вплыл в эллинг. Створки сошлись, зашипел воздух. Капитан Ульдемир снял перчатки и откинулся на спинку сиденья.
- По-моему, все в порядке.
- Да-да, вы совершенно правы. Должен сказать, снаружи, из пространства, все это выглядит весьма, весьма внушительно. Я как-то не представлял... Да, просто устрашающе. Если бы я был жителем звезды Даль, то испугался бы, честное слово.
- К счастью, на звездах не живут. А установка хорошо вписалась, эмиттер смотрится просто красиво. Я получил эстетическое наслаждение...
- О, да вы эстет, коллега Аверов. Ну, вам простительно: установка ведь - ваше творение...
- Наше: где были бы мы без ваших теоретических предпосылок?
- Ну, разумеется, но конструкция ваша, друг мой, только ваша. Итак, можно считать, что у нас все готово? Коллега Аверов?
- Да.
- Капитан Ульдемир?
- Батареи заряжены полностью.
- Вы обеспечите нужную точность наводки?
- Мы произведем маневр сразу же, чтобы в нужный момент только скорректировать наводку. Когда начнем отсчет?
- Сейчас - отдых. Чтобы в решающий миг ни у кого не дрожали руки. Начнем через четыре часа.
Оставалось четыре часа, и делать было совершенно нечего. Еще раз пройти по постам, постоять у механизмов, послушать, как журчат накопители, как едва слышно гудят батареи, почувствовать, как пахнет нагретый металл... Что еще? Лечь в койку? Уснуть не уснешь, и, чего доброго, еще нагрянут воспоминания... Сад памяти? Нет...
Капитан Ульдемир потер лоб. Что-то мешало расслабиться на эти четыре часа. Нехорошо. Раз что-то мешает, значит, что-то не в порядке. Капитан Ульдемир всю жизнь доверял своей интуиции, и сейчас не было причин сомневаться в ней.
Хорошо; мысленно пройдем еще раз по всем операциям в правильной последовательности. Вспомним каждую деталь, всякую мелочишку...
Это заняло еще час. Оставалось два часа.
Может быть, вызывает сомнение кто-то из людей? Устал, нервничает? У кого-то может в самый неподходящий момент дрогнуть рука, и собьется наводка или раньше времени произойдет разряд?
Вспомним, как вели себя люди. Еще полчаса.
Нет, люди вели себя хорошо. Да и как иначе могли вести себя такие люди? С ними можно не то, что обстрелять звезду, - с ними можно направить корабль в самый центр звезды, и никто не дрогнет.
Тогда что же мешает успокоиться? Может быть, что-то в нем самом?
Нет, он спокоен раз и навсегда. Нет смысла ни о чем жалеть, а значит нет причин и бояться.
Что же, что же, что же?.. Где та мелочь, та Кусачая блоха?..
Стоп!
Блоха?
Что же все-таки видел Питек? То пчела, то блоха, но что это было на самом деле?
Четыре часа миновали.
- Сто четырнадцать... - вея отсчет компьютер. Минутная пауза.
- Сто тринадцать...
Уве-Йорген, первый пилот, откинулся на спинку кресла, помахал в воздухе кистями рук, поиграл пальцами. Снова выпрямился.
Послышались шаги.
- Сам грядет, - сказал Иеромонах.
Но это были ученые. Они заняли места.
- Все готово, я надеюсь? - спросил Шувалов.
- Сто... - пробубнил компьютер.
- Я не вижу капитана, - проговорил Аверов, оглядевшись.
- Почему? - встревожился Шувалов. - Что случилось?
Уве-Йорген пожал плечами.
- Капитана не принято спрашивать. Он придет, когда сочтет нужным.
- Но, в конце концов, он должен...
Рыцарь взглянул на Шувалова холодно. Чуть ли не с презрением.
- Действия капитана не обсуждаются.
Помолчали.
- Какое отклонение, Георгий?
- Восемнадцать секунд, - сказал штурман. - Введено.
- Провожу первую коррекцию, - решительно проговорил Рыцарь. Он положил руки на пульт. - Внимание! Страховка! Начинаю; пять, четыре... ноль!
Легкая дрожь прошла по кораблю. Уве-Йорген прищурился, глаза льдисто блеснули.
- Точно, - пробормотал он с удовлетворением.
- В конце концов, это просто неуважение ко всем нам, - сердито сказал Шувалов.
- Вынужден снова напомнить вам, - четко сказал Уве-Йорген.
- Но осталось меньше часа! Это просто невозможно...
Аверов решительно встал.
- Коллега Аверов!
- Но послушайте...
Аверов умолк: послышались шаги.
- Наконец-то!
- Грядет, - снова проговорил Иеромонах. - Ну, благословясь...
И он украдкой перекрестился.
Вошел Ульдемир.
- Капитан Ульдемир, - сдержанно проговорил Шувалов. - Мы, знаете ли, просто заждались. Я допускаю, что у вас могли быть причины...
Капитан сказал:
- Да.
- Хорошо, об этом мы поговорим позже. А сейчас, будьте любезны, командуйте операцией.
Капитан сказал:
- Нет.
- То есть как - нет?
- Я только что просмотрел снимки, - сказал капитан. - Никто не удосужился сделать это раньше.
- И что же, позвольте узнать?
- Операцию надо отменить.
- Почему? - крикнул Аверов.
- Потому что на одной серии совершенно четко зафиксировано прохождение планеты через диск светила.
- Планеты? Но простите, здесь же нет никаких планет...
- Значит, есть, - сказал капитан.
В наступившем молчании Иеромонах Никодим сказал:
- Говорил ведь я: никогда не надо поспешать...
Планета - это было плохо.
Это означало, что на звезду Даль нельзя оказывать никакого воздействия, прежде чем не будет неоспоримо и достоверно установлено, что на планете нет ни малейших признаков жизни и никаких предпосылок для ее возникновения в обозримом будущем.
Так, во всяком случае, было сказано в Кодексе, который разработала Земля со свойственной ей теперь обстоятельностью.
Однако этот случай и подходил под соответствующий параграф Кодекса, и не подходил. Подходил - потому что здесь была звезда, на которую намеревались воздействовать, и вокруг нее, к сожалению, обращалась планета. И не подходил - потому что звезда, если на нее воздействовать, неизбежно должна была в не столь отдаленном будущем взорваться - и тогда от жизни, которая могла существовать, или от предпосылок для ее возникновения, которые могли оказаться на планете, и подавно ничего не осталось бы. Как, вероятно, и от самой планеты.