Страница 14 из 21
- Уве-Йорген.
- Когда отправляли экспедицию, знали, что мы не сможем поддерживать связь. Следовательно, понимали, что решения будут приниматься здесь, на месте. Всякий начальник знает меру своей ответственности, свои обязанности и права. Считаю, что это наше право - принимать окончательные решения. Войны выигрывали те, чьи командиры принимали решения сами. Мы можем сообщить что-то новое Земле, но она ничего нового не сообщит нам. Надо идти вперед.
- Благодарю. Моя очередь, - сказал капитан. - В каком случае сделаем мы больше: если уйдем или если останемся? Если уйдем, то будем носителями информации, всего лишь. Если останемся, то предпримем какие-то действия, будем активной силой. Ясно, что больше сделаем мы во втором случае. Считаю, что человек всегда должен стараться сделать максимум возможного в данных условиях. Я за то, чтобы действовать.
- Друзья мои, - проговорил Шувалов, - большинство из вас - за то, чтобы остаться и действовать. Однако... Доводы ваши звучат достаточно убедительно, но если мы ошибаемся... Мы ведь, по сути, решаем судьбу и Земли, и нашу... - Он запинался, ему очень не хватало сейчас современников, людей, с которыми он ощущал неразрывную связь, вместе с которыми составлял нерушимое единство, кристаллическую решетку, где каждый атом знал свое место и все вместе они обеспечивали прочность системы. Те, кто был здесь, экипаж, не знали такого счастья, быть одним из многих, они привыкли быть сами по себе, решать сами и отвечать сами - но не было ли в этом громадного неуважения ко всем остальным людям, пренебрежения ими? А единственный его современник, Аверов, думает иначе; возможно, он хочет поскорее запустить свои конструкции, испытать, убедиться - это можно понять, но можно ли с этим согласиться?..
Поднялся Иеромонах.
- Мы с Георгием согласны с остальными. Мы были неправы.
- Друзья мои, я, откровенно говоря, не знаю... Неужели?..
Он умолк, закрыл глаза и несколько секунд сидел так. Потом поднял голову.
- Хорошо. Сделаем все, что можем. В конце концов... Капитан, в таком случае надо приступить к монтажу установок воздействия.
- Когда начнем?
- Сейчас же, капитан.
Объект N_11 получил имя "Даль". Изо всех древних алфавитов на этот раз для обозначения светил был избран арабский, и "даль" было всего лишь названием одной из его букв. Звезда имела и свой номер по каталогу, но в экспедиции привилось просто "Даль" - так выходило короче и красивее.
Шувалов намеревался, описывая сужающиеся витки, подходить к объекту все ближе, непрерывно зондируя звезду до тех пор, пока не станет возможным прийти к однозначному выводу относительно реальности угрозы - или наоборот, ее эфемерности.
Все понимали, что исследование потребует времени и опасность для корабля и живущих в нем людей будет непрерывно возрастать. Но выбора не было.
Ощущение опасности, как ни странно, придало людям бодрости. И в первую очередь - экипажу: опасность - это было что-то из прошлого, из молодости, из той жизни, которую они (каждый про себя) считали единственно реальной, настоящей. Для ученых чувство опасности, непрерывной угрозы явилось чем-то совершенно новым: переживать такое им не приходилось. В первые дни непривычное ощущение их тяготило; потом, неожиданно для самих себя, они нашли в нем какой-то вкус. Им стало казаться, что новая жизнь, жизнь в опасности, отличалась от прежней, спокойной, как морская вода от водопроводной: у нее был резкий вкус и тонкий, бодрящий запах, заставлявший дышать глубоко и ощущать каждый вдох как значительное и радостное событие.
Вряд ли ученые признавались даже самим себе в том, что такое отношение к жизни возникло у них под влиянием шестерых человек из других эпох, которые относились к жизни именно так. Работали быстро, даже с каким-то ожесточением. На звезду Даль поглядывали теперь с опаской. Красивое светило оказалось коварным. Хотелось поскорее сделать все и оказаться подальше от него.
- Нет, Уль, это не мед, а желчь, какой-то сгусток желчи. И даже не желчь. Большая желтая дикая кошка, что притаилась в засаде и ждет, пока охотник подойдет поближе... Готово.
- Закрепляем.
- Есть. Тяжелая штука...
- Ты носил и потяжелее, верно?
- То была охота. Удачная охота. Тот груз не тяготил. Вот я помню...
- Сейчас тоже охота, Питек. Большая охота. Осторожно, Рука: доверни-ка еще...
- У нас будет пять стрел в воздухе, капитан.
- Да, Рука: пять стрел в воздухе. Стрелять будем быстро и точно. Рыцарь выведет нас точно на цель.
Уве-Йорген подключал фидер. Он поднял голову:
- Впервые в жизни буду действовать оружием, об устройстве которого не имею ни малейшего представления. Странное чувство.
- Не беспокойся, Рыцарь. Преимущества на нашей стороне: мы в латах, а враг раздет догола: Не по-рыцарски, верно?
- Даль - не рыцарь. Скорее - сарацин с закрытым лицом.
- Разве они закрывали лица. Рыцарь?
- Ну, бывало и так. Однажды... Но мне пора подключать второй. Заканчивайте.
- Сарацин - это человек? Нет, Рыцарь, Даль - все-таки дикая кошка. Злобная, глупая дикая кошка. И ее донимают блохи.
- Какие еще блохи? Давайте, давайте, ребята. Так что за блохи?
- Это была не пчела - то, что я видел тогда. Я подумал о пчеле, когда решил, что звезда похожа на мед. Но это кошка, которая сначала притворилась медом. И не пчела, пчелы не ползают по диким кошкам: то была блоха, черная блоха на желтой шерсти... Стоп! Хорош!
- А я и забыл. Все никак не соберусь поглядеть снимки. Ты отдал их ученым?
- Да, только они тоже не смотрели: все считают и считают.
- Хорошо, это не к спеху. Главное мы знаем. Нет, конденсатор вдвоем не поднять. Ну-ка, все разом! Взяли!
- Благодарю вас, капитан. Работа сделана, я бы сказал, блестяще. Откровенно говоря, я даже не ожидал... Все очень хорошо. Теперь надо заряжать батареи. Режим экономии. Все силовые установки - на зарядку батарей. Следить надо очень внимательно, но взять полный заряд.
- Я знаю. Мы ведь занимались этим.
- Да, но то ведь были лишь испытания...
- Это не имеет значения.
- Я очень рад, "капитан. Что, коллега Аверов?
- Здравствуйте, капитан Ульдемир. Одну минуту... Последние записи подтверждают, что мы правы: процесс развивается в принципиальном соответствии с Кристиансеном.