Страница 17 из 82
Вопрос был риторический, но я на всякий случай помотал головой. Мол, нет, не хочу.
— Тогда что ты творишь? Какого хрена ты рискуешь своей башкой? Сваливаешь втихаря, зарываешься в какие-то дебри, и там пытаешься слиться! Нахрена!?
— Стоп, стоп, стоп! — попытка рефлекторно двинуть рукой привела к яростному писку медицинской капсулы, и мне пришлось ограничиться только словами, — мы когда успели с тобой пожениться, что ты мне прилетела выедать мозг чайной ложкой?
— Можешь считать, что когда взял меня своим замом! Ты вообще соображаешь, в какой ситуации мы сейчас находимся, что происходит и к чему всё идёт?
Пила была убийственно серьёзна. Заданный ей вопрос явно таил в себе намного больше, чем я услышал, и нехорошие ощущения зашевелились у меня в душе. Только не политика! Ненавижу грёбаную политику, «общее благо» и «счастье всем и даром». Органически. С раннего детства! Со школьных выборов и на собственной шкуре испытанных предвыборных технологий. И это у нас с ней взаимно!
— Так просвети меня, недалёкого, к чему всё идет?
Пила долго и пристально всматривалась в моё лицо. Потом вздохнула и тихим, усталым и бесцветным голосом продолжила:
— Пока ты тут лежал бревном, и медицина нурнов пыталась поставить тебя на ноги, у меня была очень насыщенная неделя. Новые вызовы. Новые люди. Новые проблемы. Всё интересно и познавательно. Именно так, как я и люблю. А ещё я люблю быть в курсе ситуации и владеть всей информацией. Без этого невозможно принимать взвешенные стратегические решения. И вести людей за собой тоже невозможно. Информация, Ник. Та, которую ты, параноик хренов, зажал и не делишься!
— Вот скажи мне, «глава клана», — продолжила после небольшой паузы Пила, явно выделив голосом кавычки, — какова основная цель существования клана «Продавцы снега»? Я допускаю, что ты мог его создать «по фану», вполне допускаю, что ты с твоим другом Виктором, мог не задумываться о далёком будущем. Игра — есть игра. Поиграли и разбежались. У тебя планы на жизнь, диплом, рабочее место с неплохими перспективами. Было! Или ты всё ещё считаешь, что через три недели пойдёшь на защиту диплома? Она же у тебя в середине августа?
— Да, четырнадцатого августа по графику…
— И как? Собираешься пойти?
Сказанное Пилой что-то сдвинуло у меня в голове. И я задумался. Серьёзно задумался. Потому что выходило, что я реально собирался идти защищать диплом и следом устраиваться на работу на комбинат, по договорённости отца с его начальником.
Видимо паника, пролетевшая у меня в мыслях, отразилась на моём лице и Пила всё прекрасно поняла.
— Охренеть! Нет слов — одни маты! — Пила смотрела на меня с улыбкой, совсем не вяжущейся со сказанными словами, — как же приятно встретить собрата по несчастью!
Э, шта? Сказать, что я был в шоке — это практически промолчать. Зигзаг, который сделал наш «приватный разговор» меня ввёл в ступор. Ещё в больший ступор, чем от осознания моего собственного глюка в виде искренней веры в то, что мне скоро на защиту диплома идти!
— В каком смысле «собрата по несчастью»?
— Сейчас объясню, ответь только на пару вопросов! — довольно потёрла руки девушка, усаживаясь на краю стола поудобнее, — экспромт уважаешь?
— Нет!
— Почему?
— Экспромт — костыли для дилетантов!
— Сможешь взяться за задачу, которую ты не представляешь, как выполнять?
— Стараюсь не браться за то, что не знаю, как сделать.
— А на что ты готов пойти, чтобы отказаться от такой задачи?
— В смысле «на что»? — я чуть завис над формулировкой вопроса
— В прямом. Вот тебе ультимативно поставили задачу, в которой ты даже не представляешь, за что хвататься, что бы решить. Не твоя специальность. Что будешь делать?
— Откажусь. Нафига мне задача, решить которую я не смогу?
— Не вариант! Задача должна быть решена. И поставлена она перед тобой.
— Если время не ограничено, — я пожал плечами, — то изучу вопрос, подтяну матчасть, и тогда уже приступлю к её решению.
— А если время ограничено?
— Э не, так не бывает! Это уже инсинуации, — я чуть поморщился, болевые ощущения в ногах чётко зафиксировали мою попытку пошевелиться, — если задача серьёзная и критически важная, время ограничено и всё так плохо — нужно искать того, кто компетентен и за хобот привлекать его к решению задачи. Только не говори, что такого нет и я должен всё сделать сам! Я, мля, вообще никому ничего не должен! Апгемахт?
— Не бесись. Это просто маленький тест. Сама через это прошла, поэтому могу увидеть. Меня с двенадцати лет таскали по врачам, правили психику. Моя страсть к играм очень не нравилась отцу и первое время он не жалел сил и средств, чтобы вправить мне мозги под нужным ему углом. Наследница, всё такое.
Пила тяжело вздохнула и чуть сгорбилась.
— Я оказалась ребенком с очень пластичной, но прочной психикой. Меня не смогли переделать, зато я почерпнула от этих мозгоправов очень много интересного. Подвела фундамент, так сказать, под все свои загоны. И после этого вообще ни один доктор мне был не страшен. Ну да не обо мне речь.
— Да нет, почему, — улыбнулся я, — ты продолжай, очень интересно! Когда ещё жена мужу так душу изольёт?
— Давай останемся в рамках отношений Кланлидер — его первый зам, — Пила закатила глаза на мой выпад, — они почти семейные, но лишь почти. Так вот. У тебя в лёгкой форме наблюдается тоже, что и у меня. Твоё сознание не приемлет экспромта, ты уважаешь только подготовку. Любую задачу ты сначала прорабатываешь, хотя бы в общих чертах представляя этапы её решения и определяя уровень своей квалификации. Сможешь или не сможешь. И если не сможешь — то либо подтягиваешь квалификацию, либо сваливаешь в туман. Зависит от разного. И, самое главное, приступаешь к решению, только если чётко понимаешь, что сможешь. Любые сомнения — трактуются скорее как «нет».
Я пожал плечами, не зная, что на это ответить. Может быть и так. Не задумывался над этой стороной своего сознания.
— В твоей подготовке есть дикий изъян. Изначально ты меряешь любую задачу на себя. До самого дэдлайна не видишь варианта — найти компетентного человека. Все задачи, поставленные перед тобой, ты пытаешься решить сам. Похвально конечно. Пока можешь решить.
— В моём случае именно невозможность решить задачу, поставленную отцом — «стать достойной наследницей его корпорации» — явилась одной из важнейших причин, почему я слиняла в игры, — Пила ненадолго замолчала, потом тряхнула головой, горько усмехнулась и продолжила изливать душу, — уже в играх, на подсознательном уровне, я продолжила пытаться выполнить волю отца: создала клан, училась им управлять, выводила его в топ. Решала задачу так, как могла. Свалив из реала в виртуал. Мне потом это хорошо объяснили. Но когда я это поняла — меня уже не волновали проблемы реала. Я выбрала. Добровольно и осознанно. Меня вылечили. Но не от того, от чего лечили.
— И как это относится к нашей текущей ситуации?
— А у нас тут прямая аналогия! Ты собрал у себя в голове огромную вонючую кучу фактов, догадок и предположений. Я говорила с Виктором, твоими родителями, сёстрами. Беркут, после общения с тобой, тоже бегал как в задницу ужаленный. По ответам и оговоркам я примерно представляю, что у тебя там. Совсем не «Утро в сосновом бору». И ты, почему-то, решил, что это только твоя задача. Примерил её на себя, и пытаешься как-то решить. Не сомневаюсь, что в какой-то период времени, ты даже искренне считал, что решил. А потом понял, что не решил нихрена и сдулся. Специальность не та. И, как и я когда-то, слинял. Я в виртуал, а ты в реал. Зацепился за воспоминания о старом, логичном и понятном времени.
Верить в то, что мне говорила Пила, не хотелось. Но другого объяснения я не видел. И уже после озвученного вслух я понял, что в одном она реально права — мне абсолютно не сдалась эта проблема, чтобы тянуть её одному. Для меня важно только одно — чтобы в процессе решения этой проблемы моих родных не переехало «суровой необходимостью». Чтобы вдруг не выяснилось, что мы должны сдохнуть, чтобы какой-нибудь демагог продолжил жить, прикрываясь им же выдуманным законом.