Страница 9 из 59
— Что?! — она переходит на ультразвук. — Что бы твоя бабушка сказала, узнай…
Я сбегаю по ступеням. Крики соседки отражаются от стен, превращая поток ругани в бессмысленный шум.
— Вы бы очень удивились, узнав, что сказала бы бабушка, будь она жива, — бормочу себе под нос и вылетаю из подъезда.
Возле входа сталкиваюсь с дворником и рассыпаюсь в извинениях:
— Простите меня, пожалуйста! Несусь, не разбирая дороги! Я вас не сильно задела.
— Нет, что вы, Катя, — уверяет дядя Женя и хитро улыбается, — я бы на твоем месте от этой истерички тоже сбежал, — дедок кивает на металлическую дверь.
Я краснею.
— Что это вы припозднились сегодня? — спрашиваю участливо.
Улыбка дяди Жени становится еще шире.
— Так у меня дети в отпуск уехали, я в их квартире сейчас ночую. А они соседи твои будут. Снизу.
Чувствую, как у меня начинают гореть уши, а дядя Женя продолжает свою речь, словно не замечая, в каком я состоянии:
— С возрастом, знаешь ли, я на слух жаловаться стал, да и с работы старой привычка осталась засыпать в любое время и в любом месте, но вы, молодежь… — старик качает головой и с ностальгией произносит, — прям лучшие годы свои вспомнил!
— Я, пожалуй, пойду, — слова с трудом протискиваются через пересохшее горло. Такого стыда я за всю жизнь не испытывала!
— Иди-иди, — кивает дедок, — и лучше замуж! Хороший ведь мужик! Я его утром видел, а машину новую еще вечером приметил. Чего вам молодым сейчас еще надо-то?
Дав обещание подумать, спасаюсь бегством.
В ванной, кухне и спальне царит идеальный порядок, только заходить в эти комнаты совсем не хочется. Я перетащила ноутбук в гостиную и уже полчаса как раскладываю пасьянсы, стараясь отвлечься от навязчивых мыслей. В голову лезут воспоминания о прошедшей ночи, разговор с Лисом, претензии Людмилы и шутки дяди Жени. Причудливым образом все это смешивается в моем сознании и заставляет задуматься о некоторых вещах, которые ранее были мне абсолютно безразличны. Например, об одиночестве и об отношениях.
Парни, с которыми я встречалась до знакомства с Сергеем, для меня отличались лишь разными вкусами в плане секса, а в остальном они обладали неким стандартным набором качеств, что делал их в моих глазах совершенно одинаковыми. Мне было хорошо и интересно в их обществе, но я знала, что очередной любовник надолго не задержится. Они тоже об этом знали, и на большее никто не претендовал. В итоге все оставались довольны и счастливы. Повстречав Сережу, я впервые не смогла сказать себе, сколько продлится этот роман. Я почти убедила себя, что была влюблена в него, ведь внезапный разрыв и его смерть причинили мне сильную боль, но уже месяц спустя жизнь вошла в привычную колею. Только мимо представителей сильного пола, какими бы распрекрасными они не были, я с тех пор проходила так же равнодушно, как мимо манекенов в магазинах. Пока не появился Лис. После встречи с ним я впервые применила по отношению к себе самой слово одиночество. Может, встреча с этим мужчиной тоже станет важным этапом в моей жизни? Да нет, бред! Подумаешь, встретила кого-то, кто не подходит под привычный шаблон! У него достоинств всего два: большой… хм, ну и то, что он им умеет пользоваться. Остальное сплошные недостатки. Впрочем, готовит он хорошо. Подвезти предложил. И так трогательно тупил, попав в мою квартиру. Даже про последствия неосторожного поведения вспомнил…
— И больше он не позвонит, поэтому хватит маяться фигней! — произношу вслух и захлопываю крышку ноута. — Лучше подумать, какой совет могла бы дать в сложившейся ситуации бабушка.
Складываю руки поверх компьютера и утыкаюсь в них лбом. Мыслительный процесс идет медленно. Фантазия и логика отказываются работать. А может, не стоит быть к ним столь суровой? Я ведь часто ошибалась, пытаясь предсказать реакцию бабули на какую-нибудь нестандартную ситуацию. Взять, к примеру, нашу первую встречу. Ну, не совсем первую — детские воспоминания, когда мне было года два, не считаются. Оказавшись на пороге этой квартиры с чемоданом и дорожной сумкой в руках и аттестатом в кармане, я представляла себе, как строгого вида женщина, открывшая дверь, выслушает мои объяснения и неохотно согласится приютить до совершеннолетия, предварительно стребовав клятву вести себя в лучших традициях выпускниц пансиона благородных девиц. Мои страхи не оправдались. Лидия Николаевна проявила невероятное сочувствие. После трех месяцев ада, устроенного отчимом, я уже и не мечтала о понимании! Мою «первую любовь» он разыграл как заправский шулер удачную карту.
Саша. Мы с ним учились в параллельных классах и не замечали друг друга вплоть до тех пор, пока учительница истории не повесила на нас подготовку доклада к конференции. Через две недели совместных занятий Саша признался мне в любви. В это трудно было поверить, но ничего такого я говорить не стала и даже не подумала гордо задирать нос. Его признание разожгло во мне интерес к физической стороне отношений. Еще через две недели я этот интерес удовлетворила. Мне понравилось.
Наши встречи обычно проходили на квартире его родителей. В конце февраля я впервые пригласила Сашу к себе. Предлог был совершенно безобидным: решение тестов. Около получаса мы действительно их решали, а потом перешли к более интересным занятиям. Мама и отчим вернулись неожиданно и застали нас в таком виде, когда говорить «Это не то, что вы подумали!» — было бы верхом идиотизма. Сашу выставили вон тут же. До сих пор считаю это единственным правильным поступком со стороны взрослых. Отчим целый час поливал меня грязью. Я молчала. Мне не верилось, что этот человек мог такое говорить, что он вообще мог так себя вести. Еще сильнее меня поразила реакция мамы. Она не произнесла ни слова. Тогда я впервые поняла, что принимала ее слабость за женскую хрупкость.
Общение с Сашей ограничилось редкими встречами в школе. Он постоянно твердил, что все пройдет, что мой отчим, в конце концов, успокоится, и мы будем вместе. В последнем он заставил меня поклясться. Я это сделала, хоть и понимала, что лгу. Словно в наказание за это, с каждым новым днем моя жизнь становилась все невыносимей.
На последнем звонке Саша подошел ко мне, когда рядом находились родители. Эта идея оказалась плохой, просто ужасной. Дома отчим опять устроил скандал. В ультимативной форме он заявил, что не желает больше видеть Сашу рядом со мной. Донести это пожелание до адресата я смогла только через неделю после того, как оно было озвучено. Недолгая разлука стала для Александра временем переоценки своих взглядов. Юношеский максимализм немного выветрился, гормоны успокоились и не влияли так сильно на мозги. Теперь он все понимал, осознавал и дальше по списку.
Начались экзамены. Любой человек понял бы, что мне сейчас не до нотаций, но отчиму на это было наплевать — сцены устраивались по пять раз на дню, и поводом могла послужить любая мелочь. К тому времени я в полной мере осознала, какую цель он преследует, но никак не получалось застать его одного, чтобы это обсудить — мать как приклеенная ходила за ним из комнаты в комнату, будто ей доставляло удовольствие выслушивать его надуманные обвинения и придирки в мой адрес.
По странному стечению обстоятельств разговор тет-а-тет состоялся, когда я вернулась с последнего экзамена. Отчим вышел из кухни и стал брюзжать про стиральную машинку, которую я забыла включить. Я попросила его замолчать. Он действительно закрыл рот. Не могу сказать, чему он удивился больше: тому, что я впервые решилась ответить или моей просьбе. Отчим поинтересовался, не желаю ли я продемонстрировать зубки и коготки. Мой ответ был отрицательным. Я сообщила ему о том, что мне известна его мечта о тихом семейном счастье с красавицей-женой и родным ребенком, которого он уже не единожды предлагал маме завести. Призналась, что очень удивлена проявленным нетерпением, поскольку мама каждый раз на его увещевания просила подождать до моего совершеннолетия. То есть на тот момент оставалось всего два года. Презрительно скривившись, отчим заявил, будто это все мои фантазии, и я просто не желаю слушать его замечания по поводу своего поведения. Спор о разнице между оскорблениями и нравоучениями показался мне бессмысленным. Я напомнила ему о «счастливом» детстве, организованном его стараниями на его же деньги, когда я видела маму только за завтраком и ужином, а все остальное время отводилось на занятия в школе, подготовку домашних заданий и бесчисленных репетиторов по иностранным языкам. Напомнила о том, как по мере приближения каникул он внезапно вспоминал о недостатке общения со сверстниками. Поэтому летом меня перевозили из одного лагеря в другой, а осенью, зимой и весной отправляли в гости к каким-нибудь его партнерам по бизнесу, у которых имелись дети, подходящие мне по возрасту. Тут отчим почувствовал себя увереннее, заострив внимание на финансовой стороне вопроса. Это он сделал зря. Я честно сказала ему, что все деньги, потраченные на частные уроки, были выброшены на ветер, так как самостоятельные обучение для меня всегда было гораздо эффективнее. Пришлось напомнить ему о том, как пару раз я пыталась поднять этот вопрос, но от меня лишь отмахивались. Такого разочарования на лице отчима я никогда не видела прежде. Пока он не пришел в себя, я поделилась с ним своими дальнейшими планами: остаться в Москве до тех пор, пока не узнаю результаты всех экзаменов, а потом уехать к бабушке и поступать в университет там. В общем, на такой расклад он согласился и даже сам купил мне билеты. Не знаю, как он объяснил мой внезапный отъезд маме, но прощание на вокзале вышло странным. Никто из нас не обещал звонить, навещать и скучать. У них начиналась своя жизнь, у меня — своя.