Страница 28 из 85
Горничная переводит взгляд на открытый шкаф. Я тоже оборачиваюсь к нему.
— Эм… Эмиль сказал, что для моих вещей найдется свободное место, но прежде чем начать раскладываться, я решила это проверить, — пытаюсь объяснить ей свое странное поведение.
Девушка неуверенно кивает и вновь смотрит на меня.
— Я могу идти? — спрашивает она, краснея.
— О… Да конечно! — Не удержавшись, я даже всплескиваю руками.
Эльфийка с явным облегчением изображает книксен и исчезает за дверью. Я невидящим взглядом смотрю на то место, где она только что стояла. Книксен, самый что ни на есть настоящий! Ужас-то какой…
Процесс разбора одежды затягивает, поэтому ни почитать перед ужином в компании Эмиля, ни полюбоваться природой я не успеваю. Из гардероба меня вытаскивает лично Изотеил и приглашает к столу. Витая в своих мыслях о выборе наряда на завтрашний день, я совершенно забываю о предстоящем сегодня мероприятии. К сожалению, речь идет не о трапезе в обществе герцога. Спускаясь по ступеням следом за дворецким, я сбиваюсь с шага, увидев в холе весь персонал. Единственный, кто улыбается при моем появлении, это хозяин дома. Пока длится вся эта церемония я то краснею, то бледнею, а скулы сводит от улыбки. После завершения парадного смотра у меня вырывается шумный вздох облегчения. Остается надеяться лишь на то, что у эльфов слух не столь тонкий как у мельвов.
Эмиль несколькими элегантными и совершенно естественными жестами заставляет взять его под руку и ведет меня в малую столовую. Наклонившись к моему уху, он шепчет:
— Ты к этому быстро привыкнешь.
Понятно, сцена разыгрывается для еще не разошедшейся публики, точнее, прислуги. Однако какие бы мотивы эльф не преследовал, ответить хочется.
— В этом вопросе мне придется положиться на твое мнение и твой опыт. Но стоит признать, до сих пор ты меня не разочаровывал.
Нет сомнений в том, что Эмилю прекрасно известно, насколько неприятной для меня была процедура знакомства с местным рабочим коллективом. Я уверена, он мог бы ее пропустить, но не стал этого делать. Выходит, он считает необходимым, чтобы я привыкала к определенному положению и отношению. Вопрос "зачем" задавать в присутствии слуг не стоит, но можно спросить о другом:
— Это представление чем-то напомнило мне нашу полуторачасовую беседу. Ты любитель интенсивных курсов?
Эмиль галантно пропускает меня вперед, и я вхожу в столовую. Пока мы занимаем каждый свое место, мужчина молчит. Он делает знак рукой, и пара эльфов начинает подавать блюда. Как они умудрились появиться здесь раньше нас — всего минуту назад они находились в холле?!
— Я не люблю тратить время впустую, — наконец-то отвечает Эмиль.
Вот тут я не могу сдержаться от иронии:
— И это говорит тот, у кого времени более чем достаточно. В теории — вечность.
Мужчина вновь медлит с ответом. Он рассматривает содержимое своего бокала — ярко-алый сок — было бы, чем любоваться!
— Когда речь заходит о некоторых… вещах, — произносит Эмиль, не отрываясь от созерцания бокала. — Вообще-то это слов не совсем верное, но пусть будет оно. Так вот, когда речь заходит о некоторых вещах, то срабатывает принцип: чем их у тебя больше, тем они желаннее.
— Мы говорим о времени. О вечности, — напоминаю я.
— О вечности? — Эльф переводит взгляд на меня. — Все разговоры о вечности в действительности весьма далеки от реальности. Среди моих соплеменников не осталось перворожденных
Раньше я об этом никогда не задумывалась, поэтому слова герцога ставят меня в тупик.
— Почему?
Он пожимает плечами:
— Все рано или поздно уходят.
— Почему? — повторяюсь я.
Эльф улыбается. Мне начинает казаться, что этим он и ограничится, но нет.
— Кому-то воссоединиться с предками помогают окружающие, кому-то — случай или судьба, назови, как хочешь. Кто-то уходит сам. В конце концов, мы не выдерживаем одиночества. Либо оно длится слишком долго, и мы теряем веру, либо оно становится невыносимым.
О какой вере упомянул эльф? Я задумываюсь над этим вопросом и приступаю к еде.
— И все же, если для какого-нибудь эльфа все ваши звезды встанут в нужную конфигурацию, что тогда?
— Перворожденных среди нас уже не осталось, — напоминает Эмиль с хитренькой усмешкой на губах. Надо полагать, он сейчас мысленно посмеивается над моей памятью, которая по идее должна быть блестящей. Ну-ну!
— Я не забыла, просто некоторые вещи у меня сразу же из головы вылетают, — гордо заявляю я.
Теперь Эмиль смеется в открытую, эльфам, выполняющим обязанности официантов, повезло меньше — им приходится изо всех сил сдерживаться, чтобы не последовать примеру работодателя.
— Что это? — в голосе Эмиля дивным образом смешались удивление и ужас.
Я отрываюсь от расчесывания волос и поднимаю глаза на эльфа. Он стоит в халате на пороге двери, ведущей в заветный коридорчик. Указующий перст отсутствует, но взгляд гораздо красноречивее этого жеста. И этот самый взгляд направлен на мою новую пижаму.
— Если ты спрашиваешь про рисунок, то судя по ушам, тут изображен заяц, а если рассматривать отдельно мордочку — кот.
Мужчина, по-прежнему не отрывая взгляда от моего наряда, сосредоточенно трет переносицу, а потом прикрывает ладонью рот, но я все равно слышу его слова:
— Впрочем, на что я еще рассчитывал…
Эти слова подтверждают мою догадку: восклицание относилось не к неведомой зверюшке, а к комплекту в целом. В самом деле, не мог же он всерьез рассчитывать, будто я собираюсь щеголять перед ним в своих сорочках.
— Огромная просьба: сделай так, чтобы горничные… да кто угодно, если уж на то пошло, не увидели… этого.
Наблюдать за ним, когда он в таком состоянии очень смешно.
— Это пижама! — забавляюсь я.
— Пижама? Пижама, это вот что! — эльф демонстративно снимает халат, оставшись в широких штанах и рубашке. Вела бы сказала, что выглядит он стильно. — А вещи, надетые на тебе, иным словом кроме "кошмар", не опишешь.
Мужчина бросает халат в сторону кушетки, и тот планирует до нее самостоятельно. Эльфийский шелк! Наверное, и пижама у него из такого же материала. А я всегда думала, будто эта ткань используется эльфами только для церемониальных или торжественных нарядов.
— На Земле такие вещи считают милыми и забавными, — продолжаю пререкаться из чистого упрямства.
— Я в ужасе. Признайся, ты на самом деле не разделяешь этого мнения, так как и меня милым называла.
Я ни в чем не признаюсь, я широко улыбаюсь. Эмиль, осознав тщетность ожидания раскаяния с моей стороны, качает головой и направляется к выходу из спальни. На ходу он бросает:
— Мне еще нужно немного поработать. Я устроюсь в гостиной, чтобы тебе не мешать. Доброй ночи!
И почему его уход наталкивает меня на мысли о бегстве? Он, помнится, упоминал про поздний отход ко сну. Взгляд непроизвольно обращается к часам, стоящим на дальнем прикроватном столике. Не знаю, как для эльфов, но для меня сейчас самое время поспать. Я опять берусь за щетку. Закончу с волосами и сразу выключу свет.
Открываю глаза и не могу понять, где нахожусь. Пахнет знакомо — гвоздикой. Слева доносится чье-то ровное дыхание. Поворачиваюсь на звук и в скудном свете, пробивающемся сквозь шторы, рассматриваю лицо лежащего рядом мужчины. Нет, "лицо" неподходящее слово, поскольку видно только шею, ухо и часть щеки… С добрым утром, Далия!
Я тихо встаю с постели. Одеяло сбрасывать не приходится. Засыпала я без него, но Эмиль попытался накрыть меня, когда вернулся. Попытка оказалась неудачной. Как только стало жарко, я проснулась и избавилась от его… Ой, чуть не упала! Да, для верности сбросила одеяло на пол, чтобы галантному кавалеру не пришло в голову меня им вновь укутать.
На пути до коридора мне, к счастью, больше ничего не встречается. Неплотно притворив за собой дверь, я включаю свет. Он узкой полоской ложится на пол спальни, но кровать с другой стороны, и спящему на ней мужчине этот лучик явно не помеха. Кроме того, судя по дыханию, у эльфа сейчас как раз фаза глубокого сна, так что можно не таиться и двигаться быстрее и свободнее.