Страница 17 из 20
Может быть, это и была любовь. Только он знал четко: если Мики завтра у него не станет - переживет спокойно и обойдется. Мало ли что может случиться: найдет она другого, кто больше понравится, или переведут ее куда-нибудь к антиподам, или еще что-нибудь, в жизни все бывает. Да, переживет.
Это-то и хорошо было: нежность к ней он испытывал, и потребность в ней, как в женщине, тоже имелась - и в то же время оставался он независимым от нее, от самого ее существования.
Он не думал, как порой бывает, что это - временное, не настоящее, что вот однажды грянет гром - и появится некая царица фей, настоящая избранница. Что думать зря? Может быть, Мика и есть та самая царица фей, а остальное все - сочинительство, вымысел. А если даже и нет, то все равно нечего сейчас размышлять. Появится что-нибудь похожее - вот тогда и станет думать.
"В таком случае, - полагал он, - Мика отойдет в сторону. Уйдет тихо, без упреков, не пытаясь удержать. Ну, поплачет вечерком одна - и успокоится. Смирится. А потом найдет другого. Молода еще, красива, в меру деловита, и в ее возрасте девятый уровень котируется: считается, что все еще впереди".
Хорошо, когда все разумно в жизни, дорогой мар Форама!
Когда он вышел из кабинки в ее комнату, Мин Алика встретила его как всегда - радостно, как бы снова, в который уже раз, приятно удивленная тем, что он есть и что снова - с нею. Всплеснула руками, увидев цветы, и правильно сделала: цветы были хоть и не живые (таких ему еще не полагалось), но из разряда квазиживых - белковые, а не пластиковые. Он выгрузил на стол коробочки с лакомствами, потер руки и подмигнул ей, а она звонко расхохоталась, как будто это было уж и не знаю как остроумно.
Она сварила привезенный им кофе - почти на треть порошок был натуральным - с пряностями, которые хранились у нее неизвестно с каких времен и неведомо как к ней попали, уж никак не ее уровень то был; она об этом не распространялась, а он не спрашивал: у каждого есть прошлое, не хочешь делиться - не надо, независимость всегда заслуживает уважения. Он тем временем поставил музыку, смотреть игру второй раз ему расхотелось: все-таки присутствие Мин Алики возбуждало его больше, чем ему казалось, когда ее рядом не было. Ужинали медленно, не спеша, получая удовольствие от вкуса. Закончив - посидели, пока играла музыка, потом даже немного изобразили танец - только изобразили, стоя на месте, потому что развернуться тут негде было, все было рассчитано точно, такова была современная архитектура, чей девиз - скромность и целесообразность. Когда музыка утихла, Форама глянул на женщину в упор, улыбаясь глазами. И Мика, как всегда бывало, с самого первого вечера, опустила глаза, чуть покраснела и встала. Это Фораме нравилось. Скромность украшает. И послушание - тоже.
Мика прежде всего убрала посуду (порядок должен быть, да иначе и не приготовиться было ко сну), потом Опекун сам убрал столик в переборку и выдвинул ложе: Опекун признавал все естественное, любовь тоже. Мика неспешно разделась, аккуратно складывая каждую вещицу. Легла, готовая принимать ласку и сама ласкать в ответ. Он не заставил себя ждать, разделся так же аккуратно. Произошло. Мика поднялась и направилась в душ. Пришла освеженная, тогда пошел он. Вернувшись, снова лег с нею рядом. Чувствовалась приятная усталость - легкая, вечер ведь еще не кончен: на душе было очень спокойно, без лишних эмоций - хорошо, одним словом. Форама провел рукой по ее плечу, теплому, гладкому, покатому. Приподнявшись на локте, заглянул в глаза - спокойные, довольные. Нет, это очень хорошо придумано - дважды в неделю полежать так вот рядом с женщиной, беззаботно, естественно...
И вдруг он снова поднялся на локте - рывком, словно укололо что-то. Странная тревога, глубокая и острая, вошла, повернулась под сердцем. Он схватил Мин Алику за плечи, приблизил взгляд к ее глазам:
- Мика! Мика!
- Что, милый?
Она смотрела на него по-прежнему безмятежно - но не долее секунды; потом и в ее глазах вспыхнуло что-то, насторожилось, напряглось, завертелось...
- Мика!
- Фа!
Они не знали, что еще сказать, - мыслей не было, только ощущение непонятной, необъяснимой тревоги, чувство стремительного падения куда-то, - но может быть, то был взлет!
- Мика! Мика-а!
- Да. Я. Я. Это я... - Она умолкла на миг и вдруг, словно не своими губами, словно из глубины памяти всплыло что-то страшно давнее, почти совсем забытое: - Не бойся. Все будет хорошо...
Он обнял ее, обхватил, прижимаясь, втискивая в себя. И она обхватила его руками неожиданно сильно; грудь - в грудь, глаза в глаза, и непонятно, ничего непонятно, это не она, и это не я... Что-то происходит в мире...
- Слушай! Я... я люблю тебя!
- И я люблю тебя. Никогда не думала... Не знала...
- И я не знал. Как мы раньше? Как?.. Прости...
- И ты прости... Я думала, это так, знаешь... Ты - спокойный, удобный, не жадный... А я люблю тебя, оказалось...
- А я! А я!
Несуразные какие-то слова, шепотом, секретно, из губ в ухо, щека к щеке. А ведь только что все было так спокойно...
Спокойно было, никто не мешал, ускоритель действовал прекрасно, все приборы - тоже, и экспериментаторы, время от времени обмениваясь короткими замечаниями, вытирая пот и поглаживая голодные животы, за девять с лишним часов насинтезировали чуть ли не кубик нового сверхтяжелого элемента, доказав тем самым, что возможно его производство и в промышленных условиях, где оно, несомненно, обойдется значительно дешевле. Работа шла к концу, и они собирались уже прекратить.
Никто из них не знал, и никто на целой планете не знал, и на вражеской планете тоже никто, - о выплеске Перезакония. Это не их физика, до нее им еще далеко было, требовалась, самое малое, еще одна мыслительная революция.
А первые щупальца волны уже шарили по их планетной системе, и одно из них неизбежно должно было задеть этот мир. И задело.
Никто, ни один астроном и ни один прибор ничего не заметил и не зарегистрировал. Потому что, строго говоря, нечего было и замечать: Перезаконие - субстанция не вещественная, даже не поле, а всего лишь определенное изменение свойств пространства. А со свойствами пространства связаны и действующие в нем законы, по которым строится и изменяется мир, в том числе законы фундаментальные. По сути, закон природы - это описание поведения материи в пространстве, обладающем данными свойствами. И пока свойства его не меняются, закон остается справедливым, и можно даже представить, что он вечен.