Страница 16 из 20
- Совсем было решил я уходить после этого свинства. Но, пожалуй, еще подожду. Любопытно все-таки.
Сытому Фораме думать не хотелось, и он сказал то, что лежало на поверхности:
- Так тебя и выпустили сразу с нулевого уровня. Да и где лучше?
Где лучше - это была, действительно, проблема. В их институте, и особенно в их лаборатории, на кого бы ты там ни работал, мысли твои шли в дело, получали практическую реализацию. В других же местах, куда стратеги почти или вовсе не заглядывали, разработки отправлялись чаще всего в архив, в надежде на то, что когда-нибудь что-нибудь этакое кому-то и понадобится: если исследованиями занимаются десятки миллионов человек на планете, то все, конечно, не реализуешь, вот и работаешь в стол - в надежде на будущее, а доживешь ли ты до этого будущего, даже змей не знает. Нет, уходить из института - не дело. Другого такого богатого Фонда, пожалуй, и не найдешь. Форама, во всяком случае, об уходе и думать не собирался. Потому что все устроено разумно, и пусть новый элемент форамием и не назовут, но уж третья сова мимо его воротника не пролетит, и пятую величину он получит. А Цоцонго - трудно сказать, он не так уж давно носит три совы, срок еще не вышел. Но и он свое обретет - хотя бы благами мирскими. Так что зря он булькает.
- Ты давай-ка побереги нервы, мар, - сказал Форама, поднимаясь. - Те двое пятых - они же вещие, как же было без них обойтись? Ты лучше скажи: у тебя шифр на предварительный просмотр есть уже?
- В пределах суток.
- Вот, теперь получишь - за двое суток до. Смотрел нынче?
- Не утерпел. Ну что скажешь, а?
- Какой разговор! Классно их пригладили!
Подробнее обсуждать результат игры, для всех остальных здесь еще только предстоящей, они не стали: ушей кругом - миллион. Спустились к себе и опять уткнулись в снимки. Эксперимент все еще продолжался. Решили, наверное, догнать массу до круглого числа, до подкритической. Ну, их дело. Прошел еще час, полтора...
- Форама!
- Аюшки?
- Ты на распады обращаешь внимание?
Полураспад у нефорамия (так они, не без иронии, называли между собой никак еще не нареченный элемент) измерялся столетиями, но какие-то из синтезированных атомов, естественно, взрывались уже сейчас, и на снимках это фиксировалось.
- Само собой. А что?
- Или у меня в голове искривление пространства, или... У нас еще час времена; давай-ка заглянем в позавчерашние материалы.
- Зачем?
- Скажу.
Он вытащил из шкафа несколько сот вчерашних снимков, лежавших в хронологическом порядке. Перебирая, стали сравнивать.
- Видишь? Раз, пусто, пусто, пусто... Теперь вчерашние: раз, раз, пусто, раз. Это уже не вероятностный разброс, а?
- Что же по-твоему: ускорение распада? И в таком темпе?
- Смотрим, смотрим дальше!
Они перебрали все снимки.
- Видишь? Тенденция не только сохраняется, но впечатление такое, что позавчера к вечеру распад стал сильнее, вчера утром чуть ослаб, а потом снова стал нарастать - все больше и больше.
- Интересно... Слушай, а качества среды не могут меняться с такой периодичностью?
- Ну что ты! Среда абсолютно стабильна, за это я ручаюсь.
- Может быть, колеблется уровень питания, и потому среда варьирует?
- Проверим. Хотя вряд ли: у нас же своя силовая установка.
Посмотрели ленту записи параметров питания. Нет, все в порядке, ровно, идеальная площадка.
- Давай-ка запустим в калькулятор, пусть даст точную зависимость распада от времени, коэффициент нарастания, уменьшения... - Форама подошел к пульту, но тут же вернулся. - Там все застолблено до утра. Если "весьма срочно", то можно было бы еще успеть до шабаша.
- Кто же, помимо шефа, даст "весьма срочно"?
Они поглядели в сторону двери. Шеф был в эксперименте, естественно: может быть, его-то имя и наклеют на новый элемент, тут волей-неволей полезешь в наблюдательную. Рискнуть от его имени? Самоволия старик не одобряет. Весьма чувствителен к своим прерогативам.
- Да ладно, - сказал Цоцонго, - не так уж горит. Просто интересно... Ну, давай досмотрим до конца: что было вечером и ночью.
Ночные снимки показали некоторое ослабление - однако не до того уровня, какой был прошлой ночью. А сегодняшних утренних снимков здесь еще не было. И не будет, пока эксперимент не завершится.
- Они там что, решили до утра сидеть?
- Дело хозяйское. - Форама пожал плечами. - Я, например, не намерен. Он усмехнулся. - Меня ждут.
- А-а... Ну желаю успеха.
- А ты?
- Да тоже поеду. Спать. Вчера пересидели, играли в "мост". Заеду отсюда на корт, постукаю по мячику и - до утра.
- Поспи и за меня.
- Мне и самому-то не хватает.
- Злобный человек, - сказал Форама, - мар Цоцонго Буй.
Приглушенный звук гонга донесся по трансляции. Еще один день прошел. Так вот они и будут идти до самого конца, когда после очередного тестирования тебе скажут: "Мар Форама...", нет, тогда уже даже "Го-мар Форама, ваши заслуги велики и неоспоримы, и, дорожа бесценным вашим здоровьем, нуждающимся в некоторой поправке, мы считаем грустным для всех нас долгом..." И так далее.
Что тогда останется? Мин Алика? Если она - или любая другая особь иного пола - еще будет интересовать его. И предварительный просмотр игр - если только право это не отнимут вместе с институтским шифром. Но это когда еще будет...
- Моя кабина. Удачи!
- Удачи, Форама!
Координаты Мин Алики уже заложены в маршрутник. Отмечены на нем и два заезда по пути: за цветами и за кое-какими вкуснотами, какие Мин Алике по скромности ее положения в обществе еще не полагались, но до которых она была охоча не менее, а то и более, чем какая-нибудь дама с тремя венками на том месте, где полагается быть груди, - дама, вкуснот уже не потребляющая по причине диеты и сохранения воображаемой линии. Можно было бы, конечно, привезти ей и что-нибудь из косметики - шестого все-таки, а не девятого разряда. Ладно, это - в субботу.
Щелк, кабина. В путь! Форама даже оглядываться не стал на стену, за которой все еще выгоняли задуманное количество его элемента.
Пусть живут до завтра без него. Всему свое время.
Форама ехал к Мике - так он называл ее для краткости и ласкательности, - не очень задумываясь и о ней самой, и о характере их отношений, и о будущем - если только оно было для них обоих совместным. Отношения их он и для себя, и для нее, и для всех прочих называл любовью: хорошее слово, благородное, литературное, как бы отвергающее все, что выходит за рамки приличий. Познакомились они случайно - ехали в соседних кабинках, так оно чаще всего и случается; когда сходились - был интерес, потому осталось удовольствие: и чувственное - была она хороша собой и все как надо, - и вроде бы духовное: когда Форама не думал о работе или игре, то думал о Мике, вспоминал последнюю встречу и предвкушал будущую. Надо ведь, чтобы был кто-то, о ком можно думать и даже - в какой-то мере - заботиться. Была Мика не очень требовательной, радовалась каждой мелочи, чему он хотел покорялась, вела себя тихо, спокойно, уравновешенно. Короче - лучшего и желать нечего. Повезло ему.